Война — дело тяжелое. Но капитану Вику Валентайну, посланному со спасательной миссией в сердце джунглей, ещё предстоит об этом узнать. Какова цена дружбы и чего стоит честь предателей, когда вовсю гремит Священная Война? Может ли шестёрка солдат остановить кровопролитие? Или же всё решит воля одного человека?Как можно изменить мир, если невозможно изменить себя? И стоит ли выполнять миссию, если ни одна жизнь не стоит спасения?
Шумный лагерь, переполненный пьяными солдатами, остался позади. Новый год уже неделю как наступил, а бойцы всё не отклеивались от бутылок.
По пространству разносились звуки музыки. Томный, с хрипотцой голос Саши Красинской, певицы-иммигрантки, пел о потерянных годах и слезах, обжигающих щёки. Очередная попсовая побасёнка о любви, но Вику она нравилась. Какие бы песни девчонка ни пела, в каждой из них он слышал тоску по далёкому дому. Дому, который вынудил их бежать из-под бомб и пуль. Удивительно всё-таки, как человеческая память окрашивала в светлые цвета даже худшие годы, оставшиеся за плечами.
Слушая её песни, Вик всё отчётливее чувствовал это противоречие.
Каким бы поганым ни было прошлое, ты всё равно будешь по нему тосковать. Но прошлого не вернуть. Мертвецов не воскресить — пусть Бог своими действиями и пытался убедить в обратном.
Если бы Вик напряг память, то смог бы припомнить, минимум, пятерых экзальтов, которых Освободитель вернул после смерти. Но для него исключения только подтверждали правило. Что бы ни творил Бог, Вик сказал себе, что не будет жалеть о прошлом.
Будучи курьером, он даже не мог прожить хоть ненадолго чужое — только передать другим своё.
Холод и влага дока напомнили о подвале, в который копы и солдаты семь лет назад сбрасывали погибших от пыток. Все торопились, некогда было даже утилизировать трупы. Свет танцевал на поверхности воды, обманывал зрение, превращал буро-зелёную жидкость в ведьминское варево из иллюстраций к сказкам. В нём почему-то утонуло белое светило. «К тебе и твоим фокусам привыкнуть сложнее всего», — подумал Вик, посмотрев на луну. Многочисленные фильмы самых известных мастеров, как от независимых создателей, так и от ваятелей безвкусных блокбастеров, пытались передать её величие, но ни одна картина не сумела уловить одной простой истины — когда ты провёл достаточно времени снаружи, ты просто не замечаешь неба.
Катер походил на старый игрушечный броневичок, с которым он любил играться в детстве. Металлические защитные листы казались потрёпанными, корпус в паре мест украшали вмятины, а на кабине рулевого зияли следы от огромных когтей. Вик не мог представить зверюгу, способную вскрыть такую броню — и воображение тут же принялось рисовать ужасающие картины.
«Неплохой материал. Есть с чем работать».
Размерами судно оказалось больше, чем Вик ожидал. Высокие борта, кабина рулевого посередине, на носу и корме бронированные купола крупнокалиберных пулемётов. Под палубой наверняка забитый припасами трюм, да каюты для экипажа. Самодостаточная посудинка, способная навести шороху в тылу врага. Сразу видно, технология Эдема.
На тёмном небосводе зажглась одинокая звезда. Гармония и спокойствие обволакивали сознание. Здесь, посреди Вне, ветер шептал обещания свободы и мира. Такие же фальшивые, как внутри стен Города.
Тихую песнь джунглей перекрыли попискивания сервомоторов. Вик дал больше энергии на ноги, и экзоскелет притих. Деревянный пирс кряхтел под его стальными подошвами. Ступать приходилось с грацией кошки. Пусть экзоскелет и прошёл сотни проверок на водонепроницаемость, осторожность никогда не вредила.
— Томас Марцетти?
Солдат, развалившийся на корме, лениво поинтересовался:
— Кто спрашивает?
Вик включил фонарь и пригляделся к бойцу. Круг света выловил потёртую форму третьей армии на парне лет тридцати, чью руку испещряли бледные шрамы. В тёмных волосах до плеч проглядывали молочные пряди. Лицо будто смятая картофелина, почерневшие зубы, да струпья на левой щеке. Но больше всего внимание Вика привлёк вбитый в висок штифт.
«Бывший воспитуемый». Штифты позитивной реморализации ставили только особо опасным преступникам, в том числе государственным изменникам. Он служил предохранителем — из-за него заключённые больше не могли никого убивать, как бы того ни хотели.
— Капитан Виктор Валентайн. У меня приказ от короля собрать отряд на спецзадание.
Манипулятор экзоскелета вытащил из ранца планшет и подал Вику, тот протянул его бойцу. Солдат не медля сунул палец в разъём под анализ ДНК.
— И правда, ксива лично от короля. Ну, браток, я буду Марцетти, — преступник выпрямился и выплюнул зубочистку. — Только друзья зовут меня Томми.
Солдат протянул мозолистую, багровую ладонь, будто собранную из одних суставов, и довольно ухмыльнулся. Вик помедлил, прежде чем ответить пожатием, и отдал планшет манипулятору. Тот быстро спрятался обратно в ранец.
— А это мой помощник. Эй, Роббо! Тащись сюда!
