— Вы того не заслуживаете, — произнёс Томми и ощутил, как сказанное освободило его. Они могли продолжать в свои игры, но его это не касалось. Ведь остался только он и катер. Больше ничего в мире не было. Пусть для них смыслом жизни служили бесконечные брачные танцы, для него же не существовало ничего, кроме пути, который он проходил, держа штурвал.
Он был рулевым. Только для этого он и родился. Никто в мире его больше не понимал, кроме этого катера. Никто и не поймёт. Ведь их, фактически, создали друг для друга. Сама судьба вела его к тому, чтобы он взялся за штурвал и повёл машину вперёд.
— Ты слышишь меня, ублюдок?! Ответь мне!
Томми не слышал. Ничего больше в мире не осталось. Чтобы лес продолжать жить, ему нужны пожары, сжигающие сухостой. Нужен огонь, чтобы предотвратить больший огонь. Так ему всегда говорили. Он не понимал, ведь никогда до этого не видел Вне и деревьев. А сейчас всё резко встало на свои места.
Удар в спину бросил его на палубу. Повалившись, Томми поднял руки, пытаясь защитить лицо. Райан ударил ещё раз, а потом ещё и ещё. Сил он не жалел: каждый удар, отдавался такой болью в теле, что Томми не выдержал и закричал. Он попытался отбиться, но тело не слушалось. Каждый раз, когда он хотел пнуть помощника в ответ, что-то удерживало его. Штифт, конечно же.
Позитивная реморализация, так они это называли. Их не волновало, что они просто меняют людей ролями, превращая преступников из агрессоров в жертв.
Райан сыпал ударами, и в какой-то момент Томми почувствовал, что у него просто нет сил защищать себя. Он убрал руки, и через секунду кулак прилетел ему прямо в лицо. Голова дёрнулась, затылок изо всей силы ударился о палубу. Томми почувствовал, как под ним начала растекаться кровь. Его сознание затухало.
— Прекрати, ты же убьёшь его! — кричала Кэт, пытаясь удержать Райана. Но тот не прекращал экзекуцию. До ушей Томми откуда-то издалека доносились крики:
— Давай! Ответь мне, урод! Ответь! Ты станешь мужиком, хочешь того или нет!
Томми в ответ лишь улыбнулся разбитыми губами. Как бы он ни хотел сейчас убить обоих, он ничего не мог поделать. Абсолютно ничего.
«Они больше не тронут тебя, милый», — прозвучало в голове Марцетти. Он открыл глаза. И вовремя, потому что шедший равномерно катер резко дёрнулся вперёд и тут же остановился. Райан и Катрина отлетели к корме, где открылась крышка утилизатора. Кэт завизжала, когда её рука угодила внутрь. Казалось, её засасывает в воронку. Как бы она ни сопротивлялась, утилизатор был неумолим: он тянул с упорством хищника, знающего, что жертву сначала нужно вымотать.
— Помоги! — проорал Райан, схватив девушку за ногу. Томми не сдвинулся с места. Происходящее походило на мираж — при всей чудовищности картины он просто не мог отвести глаз.
Когда рука полностью исчезла внутри, Кэт легла поперёк приёмного отсека, упёрлась в корму и попыталась вытащить конечность наружу. Но утилизатор издал скрипящий звук, и через секунду тело Кэт затянуло с такой скоростью, что Томми услышал хруст ломающихся костей. Девушка просто сложилась пополам, как сломанная кукла. Райан отправился следом.
— Боже! — только и успел проорать он, прежде чем исчез в чреве катера.
Томми продолжал смотреть на палубу, пытаясь осознать, что только что случилось. Его начал разбирать смех. Держась за помятые рёбра и лицо, он поднялся и крикнул:
— Да ладно, ребят, хватит прикалываться! Где вы? Это же бред какой-то! Выходите, перестаньте.
Никто не отозвался. Подойдя к утилизатору, Томми заглянул внутрь. Как всегда, в приёмной камере было всё чисто. Только тогда Марцетти осознал, что же всё-таки произошло. Он сел на палубу, скрестил ноги и схватился за голову. Он знал о людях, которых засовывали в утилизатор живьём. Ещё никто не смог вернуться. Его команду только что переработало.
Они погибли. Райан и Кэт. И, похоже, виноват был именно он.
— Нет, — прошептал Томми. — Я ничего не делал. Это несчастный случай!
«Это твоих рук дело, дорогой. Мы сделали это для тебя», — прозвучало в голове. Марцетти оглянулся, но рядом никого не было. По его коже поползли мурашки. Похоже, он начал сходить с ума.
Но он был не против. Ведь Кэт больше нет. Томми рассмеялся этой мысли. Он не мог поверить, но это было правдой. Раз Катрины нет в живых, то и ему жить незачем. Даже со штифтом в голове, он всё ещё мог убить одного человека — себя.
Он спустился в трюм и прошагал к своей каюте. Подняв подушку, обнаружил, что револьвер лежит на привычном месте. Проверив барабан и патроны в нём, Томми взвёл курок и приставил дуло к виску.
— Было забавно, — сказал он, поймав взгляд короля с изображения. Палец сам нажал на спусковой крючок.
