Похоже, это местечко раньше выживало за счёт рыбацкого промысла. Посередине деревни возвышался храм с вычищенной от травы площадкой перед ним. Не такой, как на юге, попроще — никакого камня, только дерево, трава, да камыши на крыше. Часть хижин стояла на суше, часть на реке, на специальных понтонах. Возле некоторых зданий всё ещё висели оставленные сушиться сети. Никаких признаков мирных жителей. Только холмик перерытой земли с воткнутыми в землю палками свидетельствовал, куда отправились рыбаки.
Через тактический дисплей Вик рассмотрел охранные посты, расположенные так, чтобы полностью охватывать все стороны деревни. Четыре укреплённых навеса, в каждом по одному часовому. Враг хорошо окопался, слишком хорошо. Хоть подобное место оборонять было сущим адом, они выжали всё, что смогли — понаставили везде баррикад из мешков с песком и перекрыли все проходы, кроме центрального, колючей проволокой. Осталась только одна похожая на лабиринт улица, ведущая к храму. Если бы отряд взялся штурмовать деревню в лоб, то просто попал бы под концентрированный огонь противника. И всё же, Вик и его соратники имели все преимущества. Врагу некуда отступать, плюс бойцы Союза отсюда видны как на ладони. Практически вся деревня простреливалась с холмов. Уничтожение противника было не столько вопросом воли, сколько количества боеприпасов. А их Саргий взял предостаточно.
— Больше тридцати человек, — произнёс шаман, прежде чем капитан успел что-то сказать. — Вооружены неплохо, четыре стационарных пулемёта. И никакого оружия против брони катера. Такое впечатление, будто на нас они наткнулись совершенно случайно.
«Ты бы хотел, чтобы мы так думали».
— Капитан, если вы не против, я всё-таки попробую договориться миром.
Вик внимательно посмотрел на шамана. Лицо Насифа не выражало ничего, кроме готовности к действию. Ни затаенной обиды, ни ненависти, ни страха. Казалось, он был готов к любому исходу. Даже если его убьют, он будет не против.
«Он понял, — пронеслось в мозгу Вика. — Он знает, что я раскрыл его. Что же он сделает? Пойдёт сразу к командиру, а потом попытается удрать? Как? По воде у него явно не получится, а с этой стороны поджидаем мы».
— Я знаю, что это самоубийство, — сказал Насиф. — Местность хорошо простреливается, мне негде будет укрыться. Лучше было бы атаковать и вырезать всех сразу. И всё же, я помню ваши слова. Пока есть возможность договориться миром, мы должны ею воспользоваться.
— Того требует кодекс воина, — произнёс Вик. Шаман кивнул. — Нам нужно будет распределить сектора обстрела. Затем я дам сигнал, и ты пойдёшь.
Шаман сел на колени и стал выкладывать из карманов обоймы с патронами. Вик быстро объяснил диспозицию Ли и Саргию:
— Прикрываете фланги. Создаёте перекрёстный огонь, покрываете как можно больше общей территории. Эмма пойдёт со мной, а я следом за Насифом.
— Зачем? — спросил сааксец.
— Чтобы вытащить тебя, если дела пойдут плохо, — отчеканил Вик. — И никаких возражений.
Он проверил автомат, и манипулятор подал из ранца три магазина. Саргий уже выдвинулся к своей позиции, Ли же немного мешкал. Вик ухватил пацана за плечо и протянул ему автомат:
— Ты говорил, тебя учили обращаться с таким оружием.
У Ли округлились глаза.
— Сэр, а как же вы?
Вик вытащил из кобуры пистолет.
— Справлюсь как-нибудь.
Ли закинул винтовку за плечо и схватил автомат с магазинами: так же, как и в первый раз — будто бы нёс священную реликвию.
— Не забудь перевести на одиночные выстрелы, — предупредил капитан. «И не выстрели мне ненароком в спину».
Шаман, тем временем, закончил вытаскивать из карманов патроны. Сняв с плеча винтовку, он положил её рядом с горкой боеприпасов.
— Пусть она побудет у вас, капитан, — попросил шаман. Вик поднял оружие сааксца. Оно было обёрнуто в тёмно-зелёную камуфляжную ткань. Капитан видел в подсумке шамана краски и зеркало. Если бы Насиф хотел, то мог бы так слиться с зеленью, что никто бы его не нашёл. По размерам, винтовка чуть-чуть превосходила обычную первенскую длиной ствола, весила больше — и при всех отличиях слишком походила на ту, что использовали пехотинцы Синдиката. Тот же скользящий затвор, те же обоймы на пять патронов. Больше пятисот лет разницы никак не сказались на развитии оружия у двух армий. Было в этом что-то ужасно фаталистичное.
Синдикат не прогрессировал, если того не хотел Эдем. Да и зачем развиваться, если у Освободителя есть схемы технологий за всю историю, но хозяин рая отказывался ими делиться? Зачем что-то изобретать, если всё уже давно существует? Люди чуть с ума не сошли от новостей об экспедиции за стены. За одним большим изменением обязательно следует волна меньших. После этой войны Первый Город уже никогда не будет прежним. Он будет крещён потоком новшеств. Главное только, чтобы людей ими не смыло.
Что же держало в стагнации Союз? Религия, традиции? Или обычная боязнь неизвестного? Оставалось только гадать.
