Невидящие взгляды устремлялись к небу, скрюченные пальцы, казалось, пытались что-то достать. В смерти была некая поэтичность. Вику мертвецы напоминали марионеток, у которых внезапно обрезали нити. Полузастывшие тела всё ещё сохраняли следы того изначального движения, которое им придали. И всё же, стоило появиться дыре, как вся энергия утекала наружу. Люди валились прямо посреди недосказанных слов, даже не пытаясь закончить начатое. Небольшое отверстие — и оставалась только оболочка. Как лопнувшие воздушные шарики. Из предметов с неказистым, но смыслом, они мгновенно превращались в предмет обстановки, с которым можно было делать всё, что угодно.
За спиной раздался приглушённый стон. Вик одним движением развернулся, выставив ствол пистолета вперёд.
Гадёныш подкрался сзади, надеясь ударить, пока капитан тонул размышлениях. Ещё секунда — и он бы достал Вика, вот только манипулятор из ранца оказался быстрее. Клинок проткнул глотку незадачливого бойца, заставив его захлебываться кровью. Солдат обеими руками держался за железную конечность экзоскелета, умоляющими глазами смотря на Вика. Капитан пожалел ублюдка и выстрелил ему в лоб. Руки мертвеца мгновенно обвисли вдоль тела. Манипулятор с жужжанием выдвинул из себя ещё одно щупальце и аккуратно оттолкнул труп, снимая его с клинка.
— Умница, — похвалил экзоскелет Вик, погладив манипулятор. Тот с довольным жужжанием отряхнул себя от крови и исчез в ранце. Капитан почти забыл, что механизм не столько его усиливал, сколько охранял. Легко о подобном забыть, когда вообще перестаёшь замечать экзоскелет. «Слишком я с ним сросся».
Если бы Ли вдруг взбрело в голову зарезать Вика во сне, его ждала бы та же участь, что и у валявшегося в траве солдата с пробитой глоткой.
Вик двинулся дальше, стараясь не смотреть в лица убитых. Нечего там видеть. Нужно идти. И идти. До тех пор, пока не достигнешь нужного, не увидишь новую высоту. Или не умрёшь.
Стрельба с холмов всё не утихала, только стала реже. Значит, Ли и Саргий справлялись. Что же, не всё так плохо. Оставалось вытащить шамана — или то, что от него осталось.
Вик встал перед храмом, служившим последним тупиком в этом лабиринте. Выхода не было, если не считать отравленной реки. Жребий брошен.
Он распахнул двери и оказался в просторном помещении с полом, покрытым бесчисленными коврами. Стены и колонны покрывали странные, перекрученные геометрические фигуры, да и сама структура здания казалась скошенной, неправильной. На противоположной от входа стене сияла алой краской пятиконечная звезда, взятая в круг. Два её конца, смотрящие вверх, напоминали Вику рога.
Прямо под ней стоял Насиф, целый и невредимый, с пистолетом в руке. На лице шамана застыло напряжение. У ног его валялись солдаты Союза. Смуглокожие, определённо не с востока, как остальные. На их телах не было видно ран. Они будто просто прилегли отдохнуть, да забыли проснуться. Рядом с ними сидел человек в форме экспедиции Эймса и баюкал истекающую кровью ладонь.
Был ещё кое-кто. Перед шаманом и первенцем на отдельном куске ткани сидел на коленях труп с поникшей головой. Белые одеяния мертвеца пропитались кровью, из груди торчал кинжал. Судя по цвету кожи, тело пробыло в таком состоянии довольно долго. На его груди висел боевой крест первенцев. Очень старый, такой уже давно никто не использовал. Как он оказался на мёртвом сааксце?
Позади него располагались три ступеньки, упирающиеся прямо в стену. По краям парами горели свечи, едва освещая помещение. Стоило взглянуть на них, как Вика замутило. Казалось, всё помещение пришло в движение. Он закрыл глаза и сглотнул подкатившую к горлу тошноту.
«Это просто от ранения. Скоро всё будет в порядке. Просто крепись».
Ему вспомнилось, как незадолго до начала войны в него пульнули имплантатом.
«Вот тогда тебя реально ранили! А это что? Просто царапина».
Вот только пот всё продолжал течь, будто кто-то сдёрнул заслонку с водного шлюза. Доводы рассудка его не убеждали.
— Вижу, договориться не получилось, — произнёс Вик, собрал всю волю в кулак и начал шагать к шаману. Манипулятор снял с капитана маску и юркнул обратно в ранец. Лицо Насифа исказилось, будто от боли.
— Я пытался втолковать им… пытался объяснить, — Насиф присел, облокотившись о стену. — Видит Отец, я не хотел этого. Но я должен был это сделать.
Сааксец усмехнулся, взглянув слезящимися глазами на Вика:
— Теперь вы верите, капитан?
— Чему именно?
— Что я не тот, за кого вы меня приняли. Я не предатель. И я бы скорее убил себя, чем стал бы сдавать вас этим… этим монстрам, — шаман в сердцах сплюнул. — Я сааксец, это так. Я… почти ненавижу ваш народ. Я вижу, что между вами и Союзом очень тонкая черта, и я до сих пор не могу решить, кто хуже. И всё же, если я взялся воевать за вас, то буду с вами до конца. Что я ещё должен сделать? Как мне доказать свою верность?!
«Самое время для драмы, мать твою».
