Он нажал какую-то кнопку и изнутри полился синий свет, превратившийся в здания, дороги и улицы. Мама прикрыла рот рукой, а Катя застыла, боясь пошевельнуться. Папа как-то давно показывал работу коммуникатора. И всё же, Серёжа почувствовал благоговение от того, как эта штука могла столько всего воспроизвести и в таких деталях. Папа махнул рукой и свет превратился в округлые дома с венчающими их багровыми шпилями.
— Столица… — прошептала мама.
— За пять лет я успел изъездить заново города и зафиксировать самые большие изменения. Кое-чего не хватает, но это не страшно. С этим я могу вернуться домой и купить вашу безопасность.
— Твой дом здесь. Рядом со мной. С детьми.
— И сколько мы ещё продержимся? Год? Два? Старики думают, что война на пороге. На самом деле она уже здесь, среди нас. Мы и есть война. Комитет сетует, будто бы столица их к чему-то принуждает, когда на деле они первее всех хотят пролить кровь. Они нас всех бросят в мясорубку, если их не остановить. Потому-то мы и должны уйти, Валь.
Мама вздохнула и покачала головой.
— Ты же знаешь, просто так свалить не получится. Теперь тебя не отпустят.
— А мы бы сами и не ушли. Когда я только сюда пришёл, в стране царил хаос, ни у кого даже документов не спрашивали. Люди шныряли как крысы. Я не удивлюсь, если за границей мы найдём несколько десятков поселений беженцев. Сейчас при попытке уйти на запад пограничники могут просто пристрелить. Так что пришлось официально объявить планы. Поверь мне, Валь, я всё обдумал. Это наш единственный шанс. Теперь мысли стариков будут не о войне со столицей, а о том, как подготовить жителей к уходу. У нас всё получится, нужно только верить. Если бы я не верил, как бы я нашёл вас, скажи? Так бы и плутал по пустошам в полном одиночестве.
Мама в ответ его только обняла.
— У нас всё получится, — повторил папа.
— Можно я останусь здесь? — спросил Серёжа. Мама будто бы очнулась ото сна, отпустила папу и наклонилась, чтобы потрепать Сергея по щеке.
— Ладно, Миша ведь из-за этого предложил вас потащить. Но только сегодня! Николас, обязательно присмотри, чтобы он не замёрз.
— Мам, я тоже хочу! — заныла Катя. Мама издала сокрушённый вздох.
— Ну что за дети! Хорошо, и ты оставайся. Только чтобы уроки были сделаны, ты поняла?
Накинув платок, мама вышла на улицу. Папа удовлетворённо потёр руки и полез к утилизатору.
— Так, сейчас я вам напечатаю матрацы и одеяла с подушками. Кать, какого цвета хочешь?
— Зелёного! — Катя присела на корточки рядом с папой и начала качать головой из стороны в сторону. — А как эта штука работает?
— Я же показывал. Кладёшь материал сюда, нажимаешь нужные кнопки — и всё. Забирай, что нужно. Чёрт, подушки большие… Ну-ка подвинься.
Папа открыл боковое отделение, которое Серёжа до этого даже не замечал. Машина равномерно урчала, и из отверстия показался уголок зелёной материи.
— Как видишь, сынок, — папа повернулся к Сергею, — даже если вещь не влезает в отделение при печатании, утилизатор просто выдаёт её постепенно. Машина разлагает любой материал, кроме золота.
— У нас его всё равно нет, — покачал головой Сергей. Папа усмехнулся.
— Нет, сынок, в столице его полно. Зачем оно им только нужно, когда в некоторых областях голод…
Он вытащил из машины распечатанные одеяла, подушки и матрацы, словно некий древний маг, достающий дары из плаща. Серёжа помог всё застелить.
— Пап, а если мы возьмём камень, из него тоже можно создать что угодно? — спросила Катя, забравшись на матрац и сняв куртку. Папа что-то щёлкнул в машине, и в комнате стало ощутимо теплее. Сергей тоже стал раздеваться.
— Главное, чтобы вес у вещей был одинаковый. Из одного камушка мы уж точно целый стол еды не получим! Ну, всё, ложитесь. Может вам сказку на ночь почитать?
— Какую сказку, пап, мне уже десять! — запротестовал Сергей. Катя хихикнула.
— Пап, расскажи лучше про этого Освободителя. Ты знаешь, как он выглядит?
Папа погладил Катю по золотистым волосам.
— Нет, доча. Его никто в глаза не видел.
Катя расстегнула портфель и вытащила из него комплект карт. Разделив их на три стопки рубашкой вверх, она стала снимать верхние и вскрывать их. Короли и дамы, солдаты и пажи, священники и куртизанки — все они оказались на одеяле, неприкрытые, до тошноты обычные. Такие понятные. Пока не осталось две карты.
— Бог и Дьявол, — произнёс папа, забирая у Кати карты. — Кто тебя этому научил?
— Дядя Миша, — ответила Катя, забираясь под одеяло и укрываясь. — Если его никто не видел, откуда нам знать, что он реален?
Папа усмехнулся и погрустнел:
— Хороший вопрос, доча. Никак. Нам остаётся только искать и верить. Искать смысл и верить, что он есть.
— А если его нет? — спросил Серёжа. Папа помотал головой.
— Нет, сынок. Жизнь — такая штука, которая попытается всеми силами поставить тебя на колени. Сломать и выбросить, сделать так, чтобы о тебе все забыли. Надо драться до конца. Ни в коём случае не сдаваться. Рано или поздно, мы окажемся именно там, где и должны быть. Все мы умрём, но даже если не найдём своего смысла, сама борьба станет нашим посмертным смыслом.
