Короли старшей школы полностью

– Мне нужно пойти убедиться, что всем заплатят, – говорит Мак, потом слышится шорох его ног по земле.

Я открываю глаза и обнаруживаю перед собой то, что очень похоже на трехголового Баса, мать его, Бишопа.

– Я, черт возьми, едва могу справиться с одним из вас, придурок, – бормочу я, снова закрывая глаза.

Он усмехается, а затем бутылка с водой ударяет меня в плечо.

Я не тянусь к ней. Я приму это гребаное похмелье завтра с утра. Желаю этого.

– Она выглядит похудевшей, бледная. Я пытался отследить, когда она ест, чего почти никогда не бывает, когда она на виду, но, возможно, она ест за закрытыми дверями.

За закрытыми дверями с моим братом.

– Я не просил отчета.

– Нет, но он тебе нужен. Ты ведешь себя как девка, – говорит он.

Я встряхиваюсь, но виски во мне не позволяет этого, и мои мышцы отказывают.

Бишоп вздыхает, затем мои ноги отодвигаются, и хлопает дверь.

Через несколько минут машина трогается с места, а еще через пару мгновений алкоголь побеждает, и я проваливаюсь на дно.

Я остаюсь там, сокрушенный и в бреду, до конца весенних каникул.

К черту всех.

Рэйвен

– Где он, черт возьми? – Кэптен огрызается, когда Ройс выходит из внедорожника без Мэддока. – Я думал, он согласился поехать?

– Согласился. И он здесь. – Ройс бросает на меня бесстрастный взгляд.

– Где? – спрашивает Кэп.

Ройс пожимает плечами:

– В машине. Заснул по дороге сюда.

– Тут ехать две минуты, – говорю я.

– Верно. – Ройс начинает уходить. – Но не похоже, чтобы он вообще спал по ночам.

Кэп свирепо смотрит на него, качая головой:

– Совсем хреново, чувак.

Однако Ройс только пожимает плечами:

– Много чего совсем хреново.

Он движется вперед, не утруждая себя тем, чтобы подождать меня, чтобы мы могли войти в класс вместе, как обычно.

Виктория входит следом за ним, кивает через плечо, прежде чем тоже исчезнуть.

Кэп смотрит на меня, но я качаю головой.

– Иди, я в порядке.

Он мне не верит, но все равно уходит, оглянувшись еще раз, прежде чем завернуть за угол.

Я закрываю глаза и втыкаю в уши наушники, прижимаясь к дверному косяку. Я нажимаю на маленькую кнопку, не глядя, пропуская песню за песней, пока не звучит более подходящая, я включаю ее на полную громкость.

«Услышь меня сейчас» «Бэд Волвз» гремит у меня в ушах, и я впитываю каждое слово, жаль, что я не могу погрузиться в мир этой песни. Чтобы мир вокруг меня был проще.

Но это не так.

И не будет.

Пять недель. Прошло пять недель, но мне кажется, что пять лет.

Мое тело болит без всякой причины, в голове будто непрерывно ведутся боевые действия, и у меня ни на что нет сил.

Для меня неверно играть…

Мои мысли обрываются, когда знакомое тепло появляется ближе, заставляя меня крепче зажмуриться. Мое дыхание учащается, оно приходит и уходит рывками, частыми вздохами.

Костяшками пальцев он скользит вверх по моей челюсти, за ними тянется огненный след, одновременно обжигающий и успокаивающий. Когда он добирается до моего правого наушника, то выдергивает его.

Я прикусываю язык, мои руки упираются в стену, когда он подходит еще ближе. Теперь чувствую его всего вокруг себя.

Кончиками пальцев он касается моей ключицы, когда он сжимает провод, и я знаю, что он подносит его к своему уху, чтобы послушать.

Когда песня подходит к концу, он говорит:

– Нет, детка, – его слова веером летят по моему лицу, – я тебя не слышу… больше не слышу.

Я опускаю голову, и он вытаскивает другой наушник из моего уха, дергая за шнурок, пока весь айпод не выскальзывает у меня из кармана.

– Я не могу этого сделать, – хрипит он, звук настолько прерывистый, что у меня перехватывает горло. – Я не хочу этого делать.

Мое тело холодеет, когда он исчезает.

Я соскальзываю, не утруждая себя попытками смягчить удар, и моя задница падает на пол.

Я остаюсь там до тех пор, пока Ройс наконец не теряет самообладание, не высовывает голову и не поднимает меня с пола.

Он ничего не говорит, но его объятий более чем достаточно.

Вытаскивая очки из-за воротника, он надевает их мне на глаза, и мы, шаркая, входим в класс.

Мой план состоит в том, чтобы ни с кем не разговаривать до конца дня, и какое-то время это получается, но потом наступает время обеда.

Я иду к нашему обычному столику, отчаяние снова накрывает меня, и все возвращается на круги своя.

Девушка Грейвен вернулась. Она опускается на мое место рядом с Мэддоком. Он даже не смотрит в ее сторону, но она широко улыбается и словно демонстрирует, что привязана к нему, и это действует мне на нервы.

Кэптен подходит ко мне, и голова Мэддока резко поворачивается в нашу сторону, глаза прикрыты этими чертовыми очками, которые я возненавидела.

– Что не так? – спрашивает Кэп.

Когда я не отвечаю сразу, взгляд Кэптена скользит по столу, затем возвращается ко мне.

– Он не хочет ее, Рэйвен.

Я ничего не могу с собой поделать, из меня вырывается смех.

Чувак, это какое-то хреновое дерьмо – мое новое будущее говорит мне, что его брат не хочет девушку, занявшую мое место, которое я сдала без боя.

Хотя на самом деле какой у меня был выбор?