В темноте было слышно, как с хрипом и руганью катаются по земле Зефир и Мегрэ. Потом они вскочили, произошел короткий обмен ударами, и кому-то крепко досталось, — до слуха Вечера донесся сдавленный вскрик. Потом последовало еще два удара с коротким резким выдохом, и тут же кто-то упал на землю.
Вечер, понимая, что нужно убираться, пока не поздно, на ощупь двинулся к двери, и в это время голос Зефира произнес:
— Ну что, тварь, теперь пришло твое время. А ты, наверное, меня в калеки записал, да? Теперь я твоей крови напьюсь. Подохнешь страшной смертью.
В ответ раздался только хрип. Похоже, Мегрэ было очень больно.
Вечер замер. Голос у Зефира стал каким-то другим, помолодевшим и более ровным. «Словно уже напился крови», — мелькнуло в голове Вечера, а потом Зефир окликнул его:
— Вечер, ты еще здесь?
— Да.
— Мотай в казарму. Я тут сам разберусь.
Вечер добрался до двери, вышел на улицу, вдохнул полной грудью холодный воздух и быстрым шагом направился к казарме. Войдя в нее, он тихо пробрался к своей койке, разделся, лег и потом еще некоторое время лежал с открытыми глазами, размышляя о том, что Зефир сделает с Мегрэ.
Финал превзошел все самые смелые его фантазии.
Утром их опять погнали босыми в лес. Вечер находился где-то в середине цепочки. Когда ее передний конец проскочил за калитку, скорость передвижения неожиданно замедлилась. Теперь вместо бега все двигались к калитке шагом. Чтобы заставить инструктора сбросить темп во время тренировки, тем более сейчас, когда для босых курсантов единственное спасение — это бег, должно было произойти что-то из ряда вон выходящее. Так оно и оказалось. Когда Вечер выскочил за калитку, он обнаружил всю толпу, которая стояла перед воротами и глазела на них. Вечер повернул голову и увидел в свете фонарика, которым светил, Табак, жуткую картинку. К воротам был прибит голый Мегрэ. Он был распят, но не в виде креста, а в виде звезды. Луч фонаря медленно ползал сверху вниз по его телу, синему от побоев. Похоже, Зефир трудился над ним довольно долго. Неожиданно Мегрэ издал едва слышный звук, что-то вроде слабого шипения.
Табак вдруг подпрыгнул, повис одной рукой на воротах, а второй нащупал пульс на запястье Мегрэ.
— Еще живой, — с удивлением произнес он, спрыгнув. Потом еще раз внимательно окинул взглядом поникшее на гвоздях тело и добавил: — Но долго вряд ли протянет.
Курсанты молча переминались на снегу с ноги на ногу.
— Гвоздодер нужен, — в раздумье потерев щеку, сказал Табак и, обернувшись к толпе, скомандовал: — Бегом в казарму!
Курсантам дважды приказывать не пришлось. Через полминуты все уже находились в казарме на своих койках. Никто не собирался упускать отдых, нежданно свалившийся на него. Это здесь всегда было самым главным — жажда покоя, неподвижности, которая делала курсантов равнодушными ко всему. И об эту жажду могло разбиться все что угодно: мораль, чувства, любопытство. Вечер подумал, что все были бы не прочь видеть каждый день по прибитому на ворота человеку, лишь бы избежать утренней тренировки. Он тоже.
Мегрэ сняли инструкторы. Через два часа в школу приехал Директор, но в живых его он уже не застал. Мегрэ умер, не приходя в сознание.
Вечер видел из окна, как, привалившись к стене своей будки и скрестив руки на груди, за суетой, поднявшейся в школе, спокойно наблюдает Зефир. Потом к нему подошел Директор, и они долго о чем-то говорили. «Выпрут теперь отсюда Зефира», — подумал он.
В тот же день на послеобеденной тренировке Вечера выдернули прямо из зала и велели идти в спальню. Войдя туда, он увидел Зефира. Тот бросил на его кровать большой бумажный пакет и сказал:
— Переодевайся, поедешь с Директором.
— Куда? — спросил Вечер.
Зефир в ответ лишь молча пожал плечами.
— А ты никуда не едешь? — опять спросил Вечер.
Зефир ухмыльнулся.
— Если ты таким образом хочешь спросить, не уволен ли я, то скажу, что нет.
— А как же?.. — попытался было задать еще один вопрос Вечер.
— А никак, — опередил его Зефир. — Директор приказал бить Ефима, а не насиловать. Именно это и привело к его смерти, а это как минимум пятьдесят тысяч зеленых коту под хвост. Мегрэ все равно бы это с рук не сошло. К тому же Директор знал, что я когда-нибудь сведу с ним счеты, и был готов к этому.
Вечер вытряхнул из пакета одежду: джинсы, свитер и пуховик.
— Он ждет тебя в машине, — сказал Зефир и рывками двинулся вдоль кроватей к выходу.
Когда Вечер сел в машину к Директору, тот окинул его взглядом и спросил:
— Ты в самом деле видел, как Мегрэ насиловал Ефима?
Вечер молча кивнул. Больше вопросов Директор не задавал.
Через час в небольшом подмосковном городке, в здании паспортного стола, лысый пожилой человек в очках принял от Вечера анкету, пробежал по ней глазами и удивленно вздернул брови:
— Что это за имя такое — Вечер?
— Имя как имя, бывают и похлеще, — ответил Вечер.
— А нормальное имя у тебя есть?
— Я Вечер, — упрямо произнес Вечер.
— Ну и кто же тебе дал такое имя? Родители?
— Родителей у меня не было.
— А кто тогда?
— Один человек.
— И где он?
— Его убили.
— Ну, хорошо, — вздохнул человек. — А почему фамилию не написал?
