– Ей беременность нипочем. Кажется, она вовсе не помнит о своем животе.
– Это сколько вы уже женаты? – спросил Нико.
– Два с половиной года, – отвечал счастливый супруг.
– Надо же, за два с половиной года четверо детей, – усмехнулся Нико, прищелкнув языком. – Сам Господь ваш брак благословил. Девочка, затем мальчики-близнецы…
– А теперь снова будет девочка, если только опыт повитух что-нибудь значит.
– Ну ты силен! А может, ты доступ к телу получил раньше, чем полагалось?
Петруччо загоготал.
– Какое там! Спроси хоть кузена Фердинандо или кого из слуг! Кэт у меня буйная. Я не то что к телу – к руке едва пробился. Пришлось применить особые методы обольщения.
Услышав свое имя, кузен Петруччо обернулся. Взгляд его остановился на Антонии. Девушка дерзко смотрела ему в глаза, рассчитывая, что он пройдется по поводу ее платья. Однако Фердинандо, паче чаяния, поддержал разговор кузена с Нико да Лоцца.
– Они дрались, как две кошки в одном мешке. Наверно, страстная любовь была бы слишком приторной без толики яда.
Несколько человек проследили за взглядом Фердинандо и заржали. Антония сгруппировалась и произнесла:
– Я всегда подозревала, синьор, что у вас есть жало, но думала, оно несколько длиннее.
Фердинандо открыл рот, снова закрыл и отвесил поклон.
– Не стану тратить свой пыл на перепалку с вами, синьорина, а то для падуанцев ничего не останется.
Ясно было, что на сей раз верх взяла Антония.
– Насколько я знаю, вы симпатизируете падуанцам, – вспомнила девушка.
– Опять вы об этом! – Фердинандо склонил голову набок. – По-моему, каждый предпочтет Падую Флоренции или Венеции. Вы же, к моему прискорбию, родом из Флоренции.
– А вы, к моему прискорбию… – Но тут Петруччо приветствовал Антонию поклоном. Антония склонилась в реверансе, скорчила рожу в адрес Фердинандо и обратила взгляд на Капуллетто, который дослушивал распоряжения генерала.
– …На всех провизии здесь недостаточно. Вы с Бонавентурой завтра возьмете людей и засядете в Илласи. Нико засядет в Бадии.
Капуллетто думать ни о чем не мог, кроме Джаноццы, терзаемой дикими зверями, падуанцами и старыми знакомыми.
– Это все? – спросил он.
Угуччоне нахмурился.
– Жаль, что тебя некому было научить хорошим манерам. Нет, это не все. Возьми собак и нескольких оруженосцев. Пусть все думают, что вы просто охотитесь.
– И для этого вооружились до зубов, – съязвил Нико да Лоццо.
– На одну конкретную лань, – усмехнулся Бонавентура.
Фердинандо ловил взгляд Антонии – не иначе, придумал очередную остроту. Обыкновенно ничто не доставляло маленькой язве такого удовольствия, как словесная перепалка. Однако сейчас Капуллетто собрался ехать. Антония подбежала к синьору Монтекки и потянула его за рукав. Монтекки обернулся.
– Антония, детка, что случилось?
Антония в двух словах обрисовала ситуацию. У старого Монтекки округлились глаза, когда до него дошло, чем все может кончиться. В этот момент Капуллетто произнес:
– Для меня большая честь вести отряд. А сейчас извините, я должен срочно уехать. Я скоро вернусь. – Капуллетто схватил поводья и вскочил на коня.
– Подожди! – воскликнул Гаргано. Но было поздно. Капуллетто успел пришпорить коня. Он несся к воротам и кричал: «С дороги!»
Антония всплеснула руками.
– Подожди! Антонио, остановись!
И вдруг Капуллетто натянул удила. На секунду Антонии показалось, что он услышал ее, и девушка рванулась к нему.
Но Капуллетто не отрывал глаз от главных ворот. От Джаноццы и Марьотто. Они ехали на одной лошади, Джаноцца полулежала на коленях у своего мужа. Лошадь шла рысью. Марьотто не затянул шнуровку на дублете, голова Джаноццы была непокрыта, волосы распущены по плечам. Она льнула к мужу, как наяда к носу корабля.
И тут влюбленные увидели Антонио. Марьотто натянул поводья.
– Антонио, – только и смог произнести он.
Капуллетто, не в силах шевельнуться, выдавил:
– Мари.
«Давай, – мысленно умоляла Антония, – поставь наконец точку. Мари, да скажи же что-нибудь, помоги ему!»
– Мари! – воскликнула Аурелия, высунувшаяся из окна. – Марьотто, это ты? Ты прямо настоящий француз! – Девушка исчезла и через несколько секунд появилась на крыльце. За ней бежала целая толпа слуг. Все бросились поздравлять Марьотто с приездом, однако молодой человек искал глазами отца. Вон он стоит поодаль, ждет. Не обращая внимания на Капуллетто, Мари осторожно спустил жену с седла, спешился и, пробившись сквозь толпу слуг, упал перед отцом на колени.
– Скалигер весьма хвалил твою службу за границей, – осторожно начал Гаргано.
– Сожалею, что мне удалось сделать так мало, – последовал смиренный ответ.
Прошла целая секунда, прежде чем Гаргано протянул сыну руку.
– Добро пожаловать домой. Мы все по тебе скучали. – Отец и сын обнялись. Гаргано взял Мари за плечи и повернул его к Антонио. – Поздоровайся со своим другом.
Капуллетто не спешился, так что Мари приблизился к его коню.
– Антонио, как я рад тебя видеть.
– Здравствуй, Монтекки, – процедил Капуллетто, играя желваками.
Марьотто напрягся, однако продолжал:
