— Да прямо через дорогу есть! И фастфуд, и ресторан какой-то. Я еще удивилась, что мы так далеко идем. А он сказал, что тут рядом есть проверенное место, где очень вкусно кормят.
— И как?
— Что?
— Ну, вкусно?
Вероника пожала плечами.
— Обыкновенно. Не сказать, чтобы отстой, но и ничего особенного. А что?
— Саша мне нравится все больше, — пробормотал Тимофей. Пояснил: — Он специально увел тебя подальше от студии. Чтобы не попасться на глаза никому из тамошних работников. Осторожный, молодец… Так что там со сделкой?
Поникшая было из-за своей недогадливости — вот же сволочь этот Саша! — Вероника приободрилась:
— Угадай, что было в пакете, который вытащили из кармана Живчика?
— Загорцева, — поправил Тимофей. — Давай называть людей правильными именами.
— Ну, Загорцева. Не суть. Угадай!
— Это был яд, — медленно произнес Тимофей.
— Браво, Шерлок, — фыркнула Вероника. — Все?
— И это что-то очень простое, — в своей обычной манере, не обратив внимания на шпильку, продолжил Тимофей. — Не сверкающий цианид из романов Агаты Кристи и не порошок для бальзамирования, приготовленный по рецепту древних египтян. Что-то, что можно купить в неспециализированном магазине. Стоящее на витрине среди прочих средств — для чистки труб или удаления накипи, например. На пакете, конечно, будет написано что-то вроде «при попадании в пищу немедленно обратитесь к врачу», но это формальная надпись. Потому что в здравом уме добавлять подобное в пищу никому и в голову не придет.
Ишь ты.
— Это антисептик, — призналась Вероника. — Его запросто можно купить где угодно, да. Используется для обработки поверхностей в помещениях с большим скоплением народа. Магазинах, торговых центрах…
— Телестудиях, — подсказал Тимофей.
— Видимо. А еще — это в каком-то смысле довольно известная штука. Помнишь арбуз?
— Какой арбуз?
Вероника вздохнула:
— Ох, Тиша-Тиша! Ты как в другом мире живешь, честное слово. Месяц назад или около того целая семья отравилась из-за того, что съела арбуз. Этот арбуз в магазине перед продажей обработали антисептиком — вот тем самым, о котором я говорю. То ли перепутали что-то, то ли уж я не знаю. Очень громкая история была, весь интернет кипел.
— Ты хочешь сказать, что во всеуслышание было оглашено название этого антисептика?
— Во всеуслышание — нет. Но если потратить полчаса времени…
— Понял, — кивнул Тимофей. Вздохнул. — А ты говоришь — Саша… Ладно. То есть получается, я прав. Дальше?
— Что — дальше? — притворно удивилась Вероника.
— Ну, это ведь не все. Самое интересное ты, как обычно, приберегла напоследок.
— Ничего я не приберегала, — проворчала Вероника. — Сам спросил про яд.
— О’кей. Итак?
— Живчик следил за Ильичевым.
— То есть?
— Ну, ты спросил, как они связаны…
— Я помню, о чем спрашивал. Конкретнее?
— Агния сказала, что Живчик не отлипал от Ильичева. Везде ходил за ним по пятам. Ловил каждое его слово. И фотографировал.
— Фотографировал?
— Ага. И ладно бы на кухне. А то — сквозь щель в раздевалке! Бу-э-э… — Вероника поднесла ладонь ко рту, изображая приступ тошноты. — И вот скажи мне после этого, что Живчик не виноват!
— Живчик не виноват, — небрежно отмахнулся Тимофей.
Задумался. Спрыгнул с гамака, заходил по комнате.
Вероника, плюхнувшаяся в кресло, подобрала ноги под сиденье, чтобы не споткнулся. Она знала это выражение лица: Тимофей размышлял о важном.
— Вероника.
— У?
— Ты знаешь, как обычно одеваются адвокаты при посещении клиентов?
— Добрый день.
Дежурный лейтенант Исаков, который, помирая от жары в лишенном кондиционера помещении, клевал носом и мечтал о тихой безболезненной смерти, поднял голову и встретился взглядом с парнем в белоснежном костюме.
Освещенный трубками дневного света, костюм показался ослепительным. Исаков с трудом сдержал порыв протереть глаза. Сразу буркнуть привычное «Что вы хотели?» как-то не получилось.
Парень смотрел так, будто пришел допрашивать лейтенанта Исакова. Будто в ответ на свое приветствие ждет исповеди.
Вообще, выглядел он странно. Костюм приличный, но — белый, как-то необычно. Хотя, конечно, в такое пекло лучше черного. Однако, в представлении Исакова, для завершения образа к такому костюму должна была прилагаться модельная стрижка. А парень выглядел так, будто его поймали и обрили пьяные скинхеды.
Короче, с ходу записать парня в какую-то категорию не получалось. Непонятно было, стоит ли перед ним заискивать, вытянуться по струнке или послать на все четыре.
В результате Исаков, как подвисший компьютер, пробурчал что-то невнятное. Парень помолчал несколько секунд, будто хотел убедиться, что это — все, потом кивнул каким-то своим мыслям и приложил к стеклу развернутое удостоверение.
— Я бы хотел поговорить с гражданином Загорцевым, арестованным по обвинению в убийстве гражданина Ильичева.
— А… Эм… — озадачился Исаков.
Он, щурясь, всмотрелся в удостоверение. Ад-во… Ах, адвокат! Ну вот, так бы сразу. А то «добрый день» у него, видите ли… От сердца отлегло.
— Щас, — сказал он и взял трубку. Набрал короткий внутренний номер.
— Долинин, — послышалось раздраженное после первого же гудка.
— Максим Андреич, тут адвокат к Загорцеву.
