Звонил Долинин. Что ж, рано или поздно должен был позвонить. Сегодня с утра интернет порадовал провокационным роликом Неона, где тот обвинял полицию одновременно в бездействии и в неправомочных действиях. Информации в ролике содержалось — ноль целых, хрен десятых. Призывов к свержению в явной форме — тоже. Собственно, даже поводов для блокировки нет. Вывали такое кто другой, все бы ограничилось парой просмотров. Но аудитория Неона насчитывала миллионы, его словам доверяли, и явный безыскусный вброс уже послужил поводом для создания онлайн-петиции за освобождение Загорцева. Оно, конечно, понятно, что онлайн-петициями даже задницу не вытереть, поэтому они абсолютно бесполезны. Тот же тетрис, говорят, хотя бы голову развивает. Но за считаные часы бурление масс в интернете достигло нижней критической отметки, и наверху зашевелились. А это значит, что на голову капитана Долинина обильно посыпались шишки, а может быть, даже щебенка. И перед ним поставили простой вопрос: есть с чем идти к судье или нет?
Отдельно бесило то, что сам Неон — не смазливый хипстер, поставленным голосом вещающий с экрана заученный текст, а создатель этого самого текста, Тимофей Бурлаков, — оказался ни много ни мало адвокатом, выцыганившим у Загорцева право его защищать. И хоть набить руку на реальных делах парень пока явно не успел, теоретически был подкован достаточно, чтобы испортить жизнь всем, до кого дотянется.
А у Долинина — пакет без отпечатков, добытый при сомнительных обстоятельствах, и отсутствие чистухи. В такие моменты Смуров благодарил бога за то, что тот поставил следователей над операми. Да, это давало им повод распускать пальцы веером и порой покрикивать даже на старших по званию. Зато когда начинался душ из говна — следаки принимали его первыми.
— Слушаю, — прохрипел Смуров в трубку.
— Долинин, — по привычке, на автомате представился собеседник. — Слушай, Смуров, мне тут отзвонились из лаборатории…
Сердце кольнуло, и Смуров, морщась, потер левую половину груди через китель. Лаборатория? А какого черта они отзвонились следователю, когда должны были — Саньке? И почему так быстро? Что еще за цирк с конями?
— Так ведь звонили уже, — сказал Смуров, решив включить дурака.
И не прогадал.
— Ты не поверишь. Ту же самую отраву обнаружили в пирожных второго финалиста. Корсаков Олег Михайлович.
— Та-а-ак. — Смуров промокнул губы салфеткой и встал.
— Короче, берите этого Корсакова прям срочно. А я попробую еще раз допросить Загорцева.
— На предмет?
— Смуров, не валяй дурака, — попросил Долинин. — Сознаваться не хочет — так пусть стучит. Я думаю, его адвокат будет только счастлив, если предложить Загорцеву статус свидетеля. А Корсакова уже вломим по полной. И выйдем в дамки!
— Товарищ капитан… — Смуров, шагая к дверям, потер лоб свободной рукой; ощущение было такое, будто коснулся мокрой кухонной тряпки. — Тебя ничего не настораживает? Вдруг ты в двух соснах леса не видишь?
— Нет такого выражения, Смуров.
— А зря.
— Зря там или нет — ты мне Корсакова вези. Все, давай. Работаем.
Разговор оборвался. Смуров вышел на улицу — как в баню — и сунул в карман телефон. Постоял, тяжело дыша. Пара десятков метров до «Ауди» с кондиционером. Пять-десять минут искусственной прохлады. А потом — опять то же самое.
— «Корсакова вези», — буркнул Смуров. — Где я тебе его возьму теперь? Если не дурак, так он еще вчера домой в Красноярск свалил. Пока ты к Загорцеву прицепился, как банный лист…
Но, ворча, уже прикидывал, кому поручить работу.
Час назад Тимофей, едва успев закончить разговор с Вероникой, которая доложила, что вместе с опером Сашей едет проверять квартиру Загорцева, принял звонок от Долинина. Сейчас он стоял, прислонив удостоверение к стеклу, за которым сидел вчерашний дежурный — усталый и злой.
— Помню вас, — буркнул тот и снял трубку. — Максим Андреич, тут адвокат этот… Ага, понял.
Положил трубку и сказал:
— В допросную сразу проходите. Это…
— Я знаю, спасибо, — перебил Тимофей и, убрав удостоверение в карман, двинулся по коридору.
Долинин ждал его с папкой возле двери. Кивнув, как старому знакомому, открыл папку.
— Итак, Тимофей Геннадьевич. У нас новые факты в деле. Корсаков, второй финалист шоу, приготовил пирожные с тем же самым антисептиком, что и Загорцев.
— А женщина? — спросил Тимофей.
— Какая женщина?
— Третья финалистка. Торт в виде снеговика.
— Понятия не имею, с какого ракурса вас это интересует, и разглашать эту информацию я не должен, — проворчал Долинин. — Но так и быть: торт в полном порядке. Подозреваю, криминалисты его уже списали под чаек. Нас с вами сейчас не торты интересуют. А то, что у вашего клиента появилась хорошая возможность соскочить.
— У него эта возможность была с самого начала. Я не вижу, что изменилось сейчас.
