Инструкции Тимофея слушала уже на бегу — спуск с пятого этажа по лестнице показался более быстрым вариантом, чем ожидание лифта. А поспешить стоило. Тимофей снова ей позвонил. Второй звонок подряд — для него это было почти подвигом. И он не часто разговаривал так резко и категорично, обычно все-таки старался маскироваться под человека.
— Я вызвал тебе такси. Госномер эм два шесть девять е эн. Уже подъезжает.
— Да бегу, блин! — Вероника неслась по лестнице, перескакивая через две ступеньки. Когда-то в детстве владела этим искусством в совершенстве. Сейчас подумала, что при ее нынешнем роде занятий не худо бы восстановить навыки. — Ты можешь сказать, что случилось?!
— Нет.
— Почему?
— Потому что я понятия не имею, что случилось. Я же сказал, камера заклеена. Надеюсь, что пока ничего. Но единственный способ это выяснить — подняться в номер и проверить, чем занят Загорцев. К телефону он не подходит. Персонал с ресепшена тоже отказался к нему идти.
То есть Тимофей успел пообщаться даже с персоналом. Сам позвонил в гостиницу. Сам разговаривал и пытался кого-то в чем-то убедить… Вот теперь Вероника осознала серьезность ситуации в полный рост.
— Бегу, — пообещала она.
Выскочила из подъезда. Подъезжающее такси увидела сразу. Распахнула дверцу.
— Гостиница «Взлетная»?
Таксист кивнул.
— Все, села, — отрапортовала Вероника. — Не переживай. Все с твоим Загорцевым нормально. Небось порнуху включил и расслабляется. Ну или просто — нашел камеру да взбесился. Если хочешь знать, я бы ее со злости вообще расколошматила.
Это Тимофей никак не прокомментировал. Молча сбросил звонок.
Девятиэтажный корпус гостиницы Вероника и таксист увидели издали. Надпись «ВЗЛЕТНАЯ» огромными буквами под крышей сомнений не оставляла.
— Вон туда, — показала рукой Вероника.
Таксист кивнул:
— Вижу.
Впоследствии Вероника так и не смогла определить, действительно ли в тот момент, когда она смотрела на фасад гостиницы и пыталась сообразить, на каком из девяти этажей может находиться сто одиннадцатый номер, увидела то, что увидела, или позже воображение подменило память.
Десять утра. Неспешное августовское солнце успело победить собственную лень, выкатилось и сияло в безоблачном небе — недвусмысленно обещая побить очередной температурный рекорд. Фасад гостиницы, от фундамента до крыши облицованный стеклом, беспощадно бликовал. Смотреть на него, даже в солнцезащитных очках, было непросто. Исключение составляли лишь несколько окон, кажущихся темными: они, по всей видимости, были открыты. И когда от одного из таких темных проемов на восьмом этаже что-то вдруг отделилось, когда мимо блестящих окон промелькнула стремительная тень, Вероника решила, что ей показалось.
Глаза слезятся на этом безумном солнце, вот и мерещится черт-те что. Да и с какой стати сто одиннадцатый номер — на восьмом этаже? На восьмом должны находиться номера, которые начинаются с цифры восемь. Бред какой-то. Почудилось…
— Езжайте быстрее, пожалуйста, — тем не менее вырвалось у нее.
— Да все уж, приехали, — проворчал таксист.
Повернул к гостинице. Перед ней находилась парковка, уставленная машинами. Ко входу в гостиницу вело широкое крыльцо, левую часть которого составляли ступени, а правую — длинный пологий пандус.
Истошный вопль Вероника услышала раньше, чем такси остановилось. Водитель и сам вздрогнул, завертел головой.
— Стойте! — Вероника задергала дверь.
Машина остановилась, не доехав до парковки. Щелкнул центральный замок. Вероника выскочила. Откуда доносится крик, поняла еще в машине.
Кричала молодая женщина в легком, раздувающемся на утреннем ветерке цветастом сарафане. Перед ней стояла детская коляска — нарядно розовая, на серебристом каркасе и с такой же серебристой ручкой, с кокетливо выглядывающим изнутри краешком кружевной пеленки. Женщина подъехала к пандусу, но вкатить на него коляску не успела. Замерла и визжала, вцепившись в рукоять.
Пузырящийся на ветру сарафан и массивная коляска загораживали от Вероники происходящее. Она побежала — краем глаза заметив, что с парковки тоже бегут люди.
Двери гостиницы раздвинулись, выскочил мужчина в форме охранника — и тоже застыл на месте. К крику женщины присоединился плач разбуженного ребенка.
Загорцев лежал на спине, раскинув руки в стороны. При падении он задел головой перила пандуса, и голова оказалась немного приподнятой, прислоненной к опоре блестящих хромированных перил.
Крови не было. То есть Вероника заметила ее не сразу. Когда подбежала к Загорцеву, он был еще жив. И со стороны казалось, что просто прилег отдохнуть — в таком вот странном месте, вольготно раскинув руки.
Вероника села рядом с ним на корточки. Что произошло, она понимала. Но в голове это категорически не укладывалось. И задала самый дурацкий вопрос из всех возможных:
— Как вы?
— Это она, — сказал Загорцев.
Удивленно и странно обиженно. Глаза его смотрели мимо Вероники, в небо.
— Кто? — осторожно спросила Вероника. — Как вы себя…
— Это она, — хрипло повторил Загорцев.
Теперь уже в его словах послышалась злость.
