Что это вообще такое? Элемент вежливости? Какой-то загадочный ритуал? Полагается ли так делать, только когда хочешь выразить сочувствие или в любой ситуации?
Тимофей грустно покачал головой. Жизнь людей состояла из миллиардов поступков, большей части которых они — не замечали, а он — не понимал.
Но самые основы человеческой психологии были просты и понятны. Как раз там все действительно напоминало математику. И совершая определенное действие, ты с уверенностью мог рассчитывать на определенный результат.
Музыка стихла. Ведущий объяснил, кто такая Полина и какое — пусть и весьма косвенное — отношение она имеет к Ильичеву. После чего слово предоставили ей. Прекрасно зная, что разливаться соловьем девочка вряд ли будет, ведущий выбрал беспроигрышную стратегию «вопрос-ответ», попросил рассказать о себе. Потом перешел к матери Полины, Наталье.
Тимофей снова отвлекся и посмотрел на телефон. Вернул курсор в строку поиска и стер два последних символа: «ёв». Вместо них добавил: «ев».
Есть результат! Один. А больше, собственно, и не нужно.
Последний элемент головоломки встал на место, как влитой. Вот чего не хватало — еще одной смерти, чтобы связать все воедино. Теперь же картина сделалась ясной, а ситуация — прозрачной.
Одна беда — идти с этим в полицию, пусть даже к Смурову, который вроде как намекнул, что хочет посадить настоящего убийцу, глупо. Человек, который провернул такую операцию, не сломается на допросах. А найти вещественные доказательства будет очень трудно. Если вообще возможно.
Поэтому шанс оставался единственный.
Полина.
— Как ты справляешься? — участливо спросил у девушки ведущий.
— Справляюсь, — пробормотала Полина.
Тимофей сверлил ее взглядом. Ну же! Ну!
И девушка, будто поймав брошенную им мысль, встрепенулась.
— Знаете, мне очень помогает Софья. Без нее я бы… не знаю, что делала. И она — как раз сейчас тут, работает в студии гримером. Софья отлично знала мою маму. Была ее близкой подругой… Если можно — пусть она выйдет сюда?
Законы шоу, как и законы психологии, были предельно просты. Ведущий их, разумеется, знал. Его заминка длилась не больше секунды. Он попросил пригласить на площадку Софью, а зрителям подали знак хлопать в ладоши.
Неожиданный сюжетный поворот — всегда на пользу. А если он окажется слабым, можно будет вырезать на монтаже.
Софья появилась не сразу. Вряд ли она успела далеко уйти, Тимофей был уверен, что не оставила бы Полину одну. Но и рвануть на сцену, едва услышав свое имя, явно не была готова. Впрочем, там, в темноте павильона, всегда есть кто-то, кто ориентируется быстро и так же быстро подталкивает в спину нужных людей.
Через пять минут наспех загримированная Софья в рабочем фартуке — видимо, в угоду аутентичности — появилась на подиуме.
Когда Софья села рядом с ней, Полина выдохнула свободно. С души будто упало немного камней. Рядом с Софьей ей всегда было спокойнее, ощущался надежный тыл.
А вот сама Софья, похоже, чувствовала себя, как рыба, выдернутая из воды. Даже голос изменился, стал хриплым от волнения.
— Я ведь ничего такого… Я просто хотела помочь…
Ведущий выдал отвлеченную фразу о доброте и взаимопомощи в наше тяжелое время. А потом как-то легко и незаметно включил Софью в разговор. И та расслабилась. Заговорила.
— Я не смогла бы уйти после того, как все это случилось. Видите ли… Я помню, как сама оказалась в подобной ситуации, и рядом не было никого, кто мог хотя бы просто поддержать меня…
Ведущий сочувственно кивал, но взгляд его уже вернулся к Полине. Он явно ждал возможности снова направить разговор в нужное русло, история злоключений Софьи аудиторию не интересовала.
Однако кое-кто не разделял его мнения.
— Скажите, пожалуйста, Софья. Насколько трудно было превратить чувство вины в искреннюю заботу?
Полина посмотрела в загончик, где сидели зрители, и увидела его.
Тимофей, единственный из всех, стоял и спокойно смотрел на сцену. Одна из камер повернулась к нему, поехала в его сторону. Полина даже представить не могла, что голос из зала может звучать так громко.
— Что? — еле выдохнула Софья.
Микрофон, приколотый к ее рабочему фартуку, поймал звук и усилил так, чтобы даже в дальнем конце павильона всем было слышно.
— Стоп! — рявкнула немедленно появившаяся откуда-то из темноты женщина-режиссер. — Это что еще за самодеятельность?! Вы кто?
Женщина, видимо, обладала тут серьезной властью. Камера, едущая к Тимофею, остановилась. Изумленно застыл стоящий рядом с Полиной ведущий.
Единственным человеком, которому было очевидно плевать на полномочия женщины, оказался Тимофей. Он, похоже, окрика вообще не услышал.
— С какого момента вы начали лгать себе о том, что просто делаете доброе дело? — не отводя взгляда от Софьи, продолжил он. — С самого начала? Или же вам потребовалось время?
Ничего не понимающая Полина тоже посмотрела на Софью. И ахнула — лицо ее стало настолько бледным, что, казалось, у живого человека в принципе не может быть такого лица.
— Войдите! — рявкнул Долинин. И даже головы не поднял, когда дверь открылась.
