— Ильичев раздавил нас — и меня, и Костю. Походя. Наступил — и забыл. Забрал все — и не дал ничего взамен. Он привык к тому, что все хотят чего-то получить. Он привык, что миром правят деньги и секс. Только забыл, что есть еще смерть. Про нее все почему-то забывают. До тех пор, пока она не постучится в дверь или не войдет без стука…
От безумного смеха Софьи кожа Полины покрылась мурашками.
Она бросила взгляд на Тимофея, просто чтобы убедиться: он все так же спокоен и бесстрастен. Потому что, если и ему сделается не по себе — значит, все. Что-то где-то в мироздании безнадежно сломалось.
Но Тимофей был Тимофеем. И от его взгляда, по-прежнему не выражающего никаких эмоций, Полине немного полегчало.
— Я пришла и упала Ильичеву в ноги, — сказала Софья. — Просила, чтобы помог мне найти работу, хоть как-то зацепиться в Москве. Думала, не смогу, но это оказалось неожиданно просто. Умолять и плакать, когда на самом деле хочется схватить нож и бить, бить — до тех пор, пока не останется ничего, кроме кровавого месива! Ильичеву это нравилось. Он любил, когда унижаются. Любил, когда умоляют.
— Ильичев взял на работу девушку, муж которой покончил с собой из-за того, что он выгнал его с шоу? — уточнил Тимофей.
Софья посмотрела на него с удивлением.
— Что?.. О, не-е-ет! Он взял на работу девушку, которая бросила своего неудачника-мужа и решила делать собственную карьеру. О смерти Кости Ильичев не знал. Никто не знал, я об этом позаботилась. Ильичев взял девушку, которая по-прежнему обожала его и провожала влюбленными взглядами. У меня это хорошо получалось. К тому же «взял на работу» — не совсем верно. Всего лишь замолвил за меня словечко в студии, там как раз искали помощницу гримера. А я по профессии — косметолог, работала в салоне красоты. Я, естественно, сделала все для того, чтобы Ильичев потерял ко мне всякий интерес. Вернула подруге туфли, изменила прическу, — Софья коснулась коротко остриженных волос. — Хотя, по правде говоря, потерять его интерес было совсем не трудно. — Она нервно рассмеялась. — Столкнувшись со мной в коридоре через месяц после Костиной смерти, этот надутый индюк меня попросту не узнал.
— Но убить одного Ильичева вам показалось мало. Верно?
— Моего мужа убили двое, — отрезала Софья. — И двое должны были поплатиться. Сообразно тому, что они сделали. Поэтому упаковку от таблеток нашли в кармане этого выродка Загорцева.
— Как вы подбросили ему пакет?
— Положила в карман, когда подошла поправить грим. Это было не сложнее, чем насыпать антисептик в муку. Ты бы видел, какой ад творится на этой кухне, никому ни до кого нет дела… Загорцев должен был провести всю свою жизнь в тюрьме! — Софья стиснула кулаки, заскрипела зубами. — Это он, вместе с Ильичевым, убил моего мужа! Но из-за тебя… Это ведь ты добился его освобождения!
— Вашего мужа, — спокойно сказал Тимофей, — убил один человек. И этот человек теперь получит по заслугам… — Он встал. — Лейтенант Зубарев! Мы закончили.
Из-за столика, стоящего поодаль, поднялся крепкий парень. Он был одет в неприметную футболку и шорты, но Полина почему-то легко представила его в полицейской форме. Кроме него, за столом сидел еще один парень — такой же крепкий и так же неброско одетый. Они, должно быть, находились тут уже давно — хотя Полина была готова поклясться, что не видела, как вошли.
Подойдя к ним и глядя на Софью, парень коротко спросил у Тимофея:
— Из персонала?
— Да, — так же коротко отозвался тот. — Гример.
— Мотив?
— Месть. Муж участвовал в шоу, Ильичев его выгнал. Тот отравился. Карпачев Константин — помнишь?
— Ясно, — кивнул полицейский. — Идемте, гражданочка? — сделал приглашающий жест.
Софья побледнела.
— Ку… куда?
— В отделение. Куда же еще. — Парень показал Софье развернутое удостоверение.
— Я… я не пойду! — Софья вцепилась обеими руками в стул. — Я ни в чем не виновата! Это все он. Ильичев! Это из-за него! — Гневно повернулась к Тимофею: — Я же все тебе объяснила!
— Вы убили трех человек и пытались убить четвертого, — ровным голосом отозвался тот.
— Ильичев и Загорцев… Эти подлецы… Они отняли у меня мужа!
— Вы сами отняли его у себя.
— Я старалась ради него! Ради нашего счастья!
— Ты убила маму.
До сих пор Полину не отпускало чувство, что она сидит в театре и смотрит спектакль. Рассказ Софьи о своих бедах, бесстрастные реплики Тимофея — все это звучало словно со сцены или с экрана, и к ней, Полине, не имело никакого отношения. Софье и ее несчастному мужу она от души сочувствовала.
И только сейчас, когда Тимофей произнес: «Вы убили трех человек», Полина вдруг поняла, кто был одним из трех убитых.
— Мама, — обескураженно пробормотала она. — Это ты! Ты ее убила!
— Спокойно, девушка, — полицейский повернулся к Полине, схватил за плечи — ловко и крепко, так, что она больше и шевельнуться не могла.
— Ты!
— Я не хотела, — забормотала Софья, — Полиночка, миленькая, ну откуда же я знала?! Я ведь сразу побежала к вам, я надеялась…
— Это ты! — Полина разрыдалась.
— Увести, — бросил полицейский.
