«Это все, что вы мне можете показать в полуфинале? — Андрей представил снисходительно кривящиеся губы Ильичева, видел эту гримасу миллион раз. — Упражнение по домоводству для пятиклассниц?..»
Ладно. Была не была.
Под изумленными взглядами «коллег» Андрей начал покрывать подгоревшие пирожные кремом.
— Андрюх, телефон…
Он обернулся.
За спиной стоял тот самый транс с идиотским именем Констанция и протягивал ему смарт. Вид у транса был убитый. Такой, будто ему только что объявили смертный приговор.
Эта мысль скользнула по краю сознания, не задержавшись. К тому моменту Андрей уже думать забыл и о фотографиях, и о том, чья жена на них запечатлена. Его не интересовало ничего, кроме подгоревших пирожных — которые через полчаса решат его судьбу.
— Спасибо.
Андрей забрал телефон и не глядя сунул в карман.
•••Весь мир замер, когда Ильичев положил в рот кусочек подгоревшего пирожного Андрея. Десять секунд, двадцать…
— Знаете, что? — сказал Ильичев, ни к кому конкретно не обращаясь и растягивая время — он любил так делать. Любил выматывать душу. Казалось, что испытывает от этого какое-то особое наслаждение. — Я сужу по множеству различных критериев. В том числе по одному, который имеет решающее значение. — Он перевел взгляд на Андрея. Смотрел теперь только на него и выделял голосом каждое слово. — Насколько хорошо человек может сыграть, когда ему по какой-либо причине достались плохие карты. Кривые руки, например…
Все безмолвствовали, глядя на Ильичева, как на Моисея, спустившегося с горы Синай. Да и тот чувствовал себя, судя по физиономии, именно им.
— Подгоревшее тесто для девяноста девяти из ста — приговор, — продолжал вещать Ильичев. — Но настоящий профессионал, Профессионал с большой буквы, не сдастся без борьбы и найдет способ превратить поражение в победу… Я не знаю, что вы сделали с этим кремом, молодой человек. Но он прекрасным образом сглаживает и преобразует горчинку от теста. Вы проходите в финал. На грани фола. Поздравляю.
Это была бомба. Она упала — и взорвалась, заполнив мир аплодисментами. И только Андрей Загорцев грустно усмехнулся. Радости не было. Лишь какое-то унылое удовлетворение. И еще — усталость.
Следующим к Ильичеву подошел транс, приготовивший желе. Ильичев окинул его неприязненным взглядом, отправил в рот ложечку и в ту же секунду выплюнул.
— Это какая-то слизь из фильма ужасов. Вам что, высморкаться некуда было? Только через мой труп! Покиньте, пожалуйста, площадку.
<p>65</p>Софья стучала минут пять.
