– Красиво сказано, – усмехнулся Смуров.
– Может быть. Хотя я этого не планировал.
– Я скоро начну допрашивать Корсакова.
Бурлаков, кажется, наконец удивился по-настоящему:
– Зачем вы мне это рассказываете?
– Затем, что хочу знать. Он, по-вашему, тоже невиновен?
– Уверенности у меня нет.
– А предположения?
Бурлаков помолчал. Медленно проговорил:
– С вероятностью восемьдесят пять процентов Корсаков невиновен. Но с вероятностью девяносто пять процентов он как-то связан с убийцей. По крайней мере, в этом был на сто процентов уверен Загорцев – иначе не лгал бы на последнем допросе.
– А он лгал? – подался вперед Смуров.
– Да. Муку принесли не Корсакову, а ему. И Загорцев догадывался, кто стоит за убийством, но не хотел об этом говорить.
– Почему?
– Возможно, потому, что против этого человека не было никаких доказательств. Слово Загорцева против его слова. Даже если этот человек работает на фабрике по производству ядовитого антисептика, это – не доказательство. Даже любой найденный мотив – не доказательство. А возможно, тут вообще сыграли какие-то личные отношения.
– Но это – то, с чем мы сможем работать.
– Вы – да. – Тимофей сделал акцент на слове «вы».
– Вот что я предлагаю. – Смуров понизил голос. – Когда будет материал, позвоните. До того, как делать ролик. – Он написал на листочке номер и протянул Бурлакову.
Тот посмотрел на цифры, на Смурова. Приподнял бровь:
– Могу я узнать, зачем это вам?
– Не поверите. Я тоже хочу, чтобы за решеткой сидел преступник.
Помедлив, Бурлаков кивнул и взял бумажку. Но не уходил.
– Есть вопросы? – склонил голову Смуров.
– Это партнерство. Ваша выгода конкретна, моя – абстрактна.
– Гхм…
– Я могу попросить о встречном одолжении? Тем самым вы значительно облегчите мою работу.
– За спрос денег не берут, – пожал плечами Смуров.
– Адрес Измайловой и адрес Кругловой.
– Измайловой – допустим, понимаю, – медленно проговорил Смуров. – А Кругловой-то для чего?
– Хочу поговорить с дочерью погибшей.
– С ней уже говорили. Девочка не в курсе. Мать потеряла. Хватит ее мучить.
– Предположу, что девочке просто задавали не те вопросы.
– А какие надо было?
– Те, которые задам я. Они не нуждаются в критических замечаниях, потому я воздержусь от высказывания их вслух.
Смуров покачал головой:
– Не могу. Без обид, парень. Но ты сам на маньяка похож.
– До свидания. – Бурлаков встал.
– Всего хорошего. – Смуров взял со стола лист с отчетом Сашки о поездке в квартиру Загорцева и погрузился в чтение. – Полли Анна.
– Что? – развернулся у самой двери Тимофей.
– Ничего, – с недоумением посмотрел на него Смуров. – Вам послышалось. Всего хорошего.
– Н-да. Интересно у них там. Прямо змеиное гнездо.
Вероника и Саша сидели в кофейне.
Ванна и полчаса блаженной дремы сделали свое дело. Вероника посвежела; заглянув в зеркало, решила, что похорошела и что посещение кофейни – отличный повод выгулять новое платье. Судя по Сашиным взглядам, которые то и дело ловила на себе, не зря достала его из шкафа и добрых полчаса прыгала вокруг с утюгом. Приятная все-таки штука – мужское внимание. Пусть даже исходит оно от человека, который ей абсолютно безразличен.
– Да ужас, – вздохнула Вероника. – Странный народ эти участники все-таки. Я бы к их Ильичеву на километр не подошла, даже если бы заплатили! А там – ты видел, какие страсти кипят? Как будто от того, что проиграешь, жизнь закончится. Дурдом, честное слово.
– Почему – «как будто»? – бросил Саша. – Не «как будто», а так оно и есть.
– В смысле? – изумилась Вероника. – О чем ты?
