Она взяла его и осторожно понюхала, помешивая содержимое ложкой.
– Я бы не советовала, – сразу предупредила я ее.
– Почему? – вопросительно посмотрела на меня подруга.
Ну, даже не знаю, с чего начать. Стоит ли вообще начинать оглашать мой бесконечный список, построенный в голове несколько минут назад?
– У тебя может случиться несварение. И неизвестно, есть ли там яд, – только и сказала я.
– Да брось, – отмахнулась Фианна, – вряд ли им есть какая-то выгода вот так прямо травить нас. Что они с этого получат?
Я бы ответила ей, что они могут получить от того, что увидят нас отравленными и обессиленными, но вместо этого сочла за лучшее промолчать.
– И все же, лично я на твоем месте не стала бы так риско-
Как только я повернула голову в сторону подруги, то увидела, что она уже в который раз зачерпывает ложкой желтовато-зеленую жижу.
Заметив мой ошарашенный взгляд, она оторвалась от своего «завтрака».
– Что? Это же просто гороховый суп.
Мохнатый тарантул Ноктемаль перебрался с тыльной стороны белой перчатки на внутреннюю часть ладони, слегка подергивая лапами.
В дверь негромко постучали.
– Входи.
Ракхтар, он же глава семьи Кайхкаррен, наблюдал, как его восьминогий питомец невероятных размеров переполз с руки на плечо, сжал ткань камзола и удобно устроился на ней.
– Ваша Светлость, – в готический серо-черный кабинет вошел молодой человек, ранее относивший еду двум пленницам, – пришло письмо от рода Серенвинд.
– Долго же он, – равнодушно выдохнул мужчина, после чего достал с пояса длинный филигранный кинжал и придвинул его пальцами к краю стола.
– Вскрывай и читай.
– Мой господин?.. могу ли я?..
– Можешь. Читай. И пропусти вступление, оно мне не интересно.
Неловко повозившись с бумагой, которая никак не хотела поддаваться острию лезвия, парень, наконец, смог достать листок из злополучного конверта с сиреневой печатью. Прочистив горло, он начал вчитываться.
Услышав насмешливое фырканье главы, юноша поднял на него настороженный взгляд, тяжело сглотнул и продолжил чтение.
Плечи юноши, сжимавшего письмо, вздрогнули, когда до него донесся низкий, бархатистый смех. Тихий, но жутко пугающий.
Ракхтар закинул ногу на ногу, исподлобья глядя на своего подчиненного. За его спиной, хрустнув, медленно развернулись восемь остроконечных паучьих ног. Сердце дрожащего парня в этот момент едва не остановилось.
– Г-господин?.. – Его ладони вспотели, пальцы судорожно шарили по белоснежной бумаге.
– Старик так непринужденно говорит о власти и достоинстве, когда одна из его дочерей сейчас гниет во вражеской темнице. И он еще смеет сравнивать себя со мной? Не-е-ет, нет-нет-не-е-ет… – белоснежные радужки Арахнида сверкнули, меняя свой цвет на насыщенный алый. – Будь я отцом, переломал бы ребра каждому, кто посмел бы прикоснуться к моему драгоценному ребенку, в чьих жилах течет темная кровь рода Кайхкаррен.
Заметив ошеломленный вид подчиненного, Ракхтар прикрыл глаза, возвращая им прежний цвет. Паучьи лапы медленно сложились с протяжным, рвущимся звуком и исчезли, растворившись в глубине черного камзола.
– Можешь идти.
– Эм… – Юноша неловко потоптался на месте. – Есть еще кое-что, что Вам следовало бы знать, Ваша Светлость…
– Что еще?
– Это… касается пленниц, которых Вы и Ваш почтенный младший брат бросили в темницу.
Мужчина невольно провел когтистыми пальцами по лицу: раны от острых порезов, нанесенных этими безумными арвандильскими птицами, все еще щипали и саднили.
– Одна из них, та, что принцесса, самым презрительным образом отказалась от приема пищи, – нерешительно сказал он.
Ракхтар тихо выдохнул: он догадывался, что с этой девицей королевских кровей могут возникнуть проблемы. У нее ведь и крыльев не было, в отличие от остальных ее Сиренекрылых сверстниц, но, похоже, даже такая неприятная деталь не умаляла ее гордости. Это раздражало мужчину.
