— А ты как думаешь?
Ненавижу, когда Сена обижается. Она очень злопамятна и может не разговаривать со мной от одного дня до нескольких месяцев. Самый долгий наш конфликт произошел, когда я попала на день рождение Глории Филс, а она нет. Это было в седьмом классе и, если честно, Сена сама виновата. Нечего было портить рисунки Глории в детском саду. Она обиделась на меня, мол все мероприятия мы должны посещать вместе. Я была просто обязана отказаться от приглашения, так как моя лучшая подруга останется одна дома и будет скучать. Короче, виноватой оказалась я, а Сена не разговаривала со мной целых три недели.
— Ну прости, что мои родственники мешают нашим планам. Я не могу сейчас все бросить. Хотя, думаю, после моей сегодняшней вылазки, они сами меня выгонят.
— Что ты имеешь в виду?
— Там слишком строгие правила, а я и так дров наломала…
— Эй, народ! — заорал Адам в свой микрофон. — Собираемся теснее вокруг танцпола. Еще несколько минут и будем зажигать!
Это был единственный случай, когда я радовалась голосу Адама. Он избавил меня от оправданий перед Сеной.
Вся моя команда побежала к танцполу, а нас было не так уж и мало. В основном, все парни со стажем уличных танцев, я и еще пара девчонок. Мне досталась вокальная часть и немного танцевальных движений, которые я заучивала несколько дней. Половина нашей группы создавала ритм — отбивали хлопками. Ну и, конечно, танцы. Заводные, энергичные, от которых двигается каждая мышца даже у зрителя.
Я распустила волосы, повязала куртку на поясе, оставшись в одной белой майке без рукавов, и побежала к своей команде.
— Ты в порядке Микки? Мы боялись, что ты совсем не появишься.
— Я не из тех, кто бросает слова на ветер.
— Знаем.
— Но все равно сомневались, — закончила я.
— Слова-то еще помнишь?
— Обижаешь. — Текст этой песни мне даже снится. Честно говоря, музыку выбирала не я. От меня в этом выступлении совсем ничего не зависимо. Мне просто предоставили слова и показали нужные движения, а дальше сама разберешься.
Людей вокруг площадки собралось много, Адам пока не включал музыку, потому что начало у нас было, можно сказать, естественным. Ребята начали отбивать ритм кулаками и хлопками, а Джейк посчитал, что будет круто сделать вступление в виде вдохновляющего монолога.
Ну а потом выхожу я со своей танцевальной командой. Пока за моей спиной происходит что-то волшебное — ребята делают невероятные движения, как настоящие профессионалы, отбивают чистый ритм и Адам подыгрывает нам, я начинаю петь.
Мне нравилось петь, а многие даже говорили, что это у меня выходит довольно хорошо. Кто-то сравнивал с цветком розы. Что-то вроде: «я такая колючая снаружи, но мягкая внутри» или с карамельной конфетой: «твердая корка, но сладкая начинка». Да, голос у меня и правда был самый что ни наесть девичий. Но мне это даже нравится.
Энергетика в здании была просто сумасшедшая. От такого цвета наша кожа казалось белее альбомного листа. Смотря вперед, я не видела лиц собравшихся, только темноту, но одобряющие выкрики слышались со всех сторон. Я тоже танцевала, пытаясь делать это синхронно. Жаль, что не получится посмотреть на выступления остальных ребят. Если публику так заводит наше выступление, то что будет с остальными командами.
Всех выступающих я знала хорошо. Бостон делится на несколько секторов, где заправляет отдельная компания, но мы хорошо относимся друг к другу, а мне всегда рады в любой точке города. Как я уже говорила, Микки Макбрайд пользуется популярностью.
Музыка закончилась, а бетонные стены заполонили ярые аплодисменты и свист зрителей. Мне было очень жарко, но одновременно весело. Сердце так и стучало, а адреналин бушевал в крови каким-то цунами. Я могла сейчас даже с третьего этажа этой парковки спрыгнуть, но мой мозг, пусть не очень хорошо, но все еще работал.
Такие же уставшие ребята обняли меня сзади. Нам сделал общую фотку какой-то начинающий фотограф, а после нужно было освободить площадку для остальных танцоров.
Я жадно отобрала у Сены бутылку с холодной водой и принялась ее поглощать. Подруга достала свою пшыкалку для цветов и начала брызгать ей на меня, а после махала полотенцем возле лица. Я отняла бутылку от губ и наконец-то спокойно вздохнула.
— Все? Навыступалась? — спросили у меня.
Я лишь молча кивнула.
— И как?
— Это… Потрясно, Сена! Зря ты не захотела с нами! — запрыгала я на месте.
— О, нет. Ты же знаешь, у меня обе ноги — левые, а на ухо медведь наступил.
— Какая разница, могла бы просто рядышком покружиться.
— Ага, конечно. Мальчикам не нравятся такие клуши, которые просто трутся у стенки. Я лучше буду делать то, что хорошо умею.
Я рассмеялась.
— Ладно, я поняла.
