Закончив, он усадил Руть дальше от входа, и обратился к Абелии:
— Мы уходим из замка. Пойдешь с нами?
Абелия посмотрела на нас, на приоткрытую дверь за нашими спинами, и испуганно закачала головой.
— Надо связать и ее тоже.
Абелия от слов Этьена вздрогнула, и прибилась к ногам госпожи.
— Не смей! Ее и так постоянно обижают! — потребовала я.
Этьен задержал взгляд на Абелии.
— Только руки. Не бойся, я все делаю быстро, — связав ей руки за спиной, он конец веревки привязал к ногам Руть.
— А теперь бежим.
Мы вышли через дверь для слуг. На улице была глубокая ночь. Холод отрезвлял. Мы крались к конюшне на другом конце двора. Шаг, еще один. Все ближе, и ближе — уже и очертания коней можно увидеть, и тут нас окликнул один из стражников:
— Чой-то вы посреди ночи во дворе делаете?
— Подыграй, — шепнул Этьен, и вновь изменился до неузнаваемости. Он развернулся к стражнику, и почтительно поклонился. Я поклонилась следом.
— Доброй ночи! — заискивающе начал он. — Не думайте дурного, просто развлечься хотим, да в замке вы же знаете, как госпожа Руть сурова, особливо, когда у барона новая девица! — Этьен положил мне руку на плечи и прижал к себе. Я едва сдержалась, чтоб не дернуться от непрошенной близости.
— Знаю-знаю. Не по нраву придется, так барон всех к себе согнать может. Что, так не терпелось, что рискнуть своей шурой решил?
Этьен гаденько ухмыльнулся и опустил руку ниже. Я охнула и тут же прикрыла рот ладонями.
— Да вы на нее посмотрите! В самом соку же девка, и сама просилась на сеновал, кто ж тут утерпит? Да мы быстро — ни госпожа, ни барон заметить ничего не успеют.
— Сама просилась, говоришь? — теперь стражник внимательно смотрел на меня. — И впрямь хороша.
— Хочешь, после меня ее попробовать?
— Не, после не люблю. Первым буду.
Стражник схватил меня за руку и потащил к конюшне. Я обернулась на Этьена, на тот приложил палец к губам, призывая к молчанию. Не мог же он спасти меня от барона, чтоб отдать стражнику, правда же?! Вновь стало страшно, но, веря Этьену, я молчала. Другие стражники нас не трогали, стоило тому, что тащил меня за руку, обронить пару скабрезных слов. Выгнав мальчишку-конюха, что спал на сваленном у углу сене, стражник кинул меня на него.
Вместо оцепенения, что я испытала перед бароном, во мне поднимался гнев. Хотелось всадить нож в живот этого мерзавца, распоров ему брюхо. Желание было таким сильным, что пришлось сжать руки в кулаки, стараясь сдержать себя.
— А она у тебя неразговорчивая, да? — с сожалением протянул стражник и успел только охнуть, как Этьен ударил его рукоятью кинжала по шее.
Стражник осел на землю. Этьен протянул мне руку. Я поднялась сама, пусть и чуть медленнее, и вскрикнула. Позади стоял мужчина с обнаженным мечом. Тот упирался Этьену в спину.
— Отпусти ее, — угрожающе приказал мужчина. Я зажмурилась и вновь открыла глаза: картинка не изменилась.
— Джон? — все еще не веря своим глазам спросила я.
— Спокойно Мария, я спасу тебя, — уверенно произнес он и мне почему-то очень захотелось приложить чем потяжелее по его головушке.
— Ты опоздал, я ее уже спас. И вовремя. Если не хочешь, чтобы мои усилия пропали даром — помоги седлать лошадей. Мы достаточно задержались в этом замке.
— Он говорит правду, Мария?
— Да! Убери меч!
Джон послушался. Этьен тут же бросился к сбруе и седлам. Джон наблюдал за его действиями в растерянности.
— Кто это такой?
— Что нужно делать? — спросила я Этьена, проигнорировав Джона.
— Отвязать остальных лошадей. Выпустим их, когда будем сбегать — так им придется сначала отловить лошадей, а уже потом гнаться за нами.
Я бросилась в стойла отвязывать лошадей. Помедлив, Джон присоединился к Этьену. Вместе они быстро закончили в двумя лошадьми. Этьен взялся за третье седло, как вдруг у замка раздались крики.
— Заметили, черти, — ругнулся он, сплюнув. — Уходим сейчас же! — он вскочил в седло, и протянул руку, но меня уже подхватил Джон, крепко сжав, и усадил перед собой.
Криками и прихваченным хлыстом они разогнали остальных лошадей. Во двор уже выбежали стражники. Впереди были Руть и держащаяся за нее Абелия.
— Схватить их! — завизжала Руть.
Стражники бросились к нам, но в суматохе было не так-то просто до нас добраться. Этьен и Джон пришпорили коней и мы помчались прочь от этого ужасного замка и чудовищ, что в нем обитали. Я надеялась, что никогда больше не увижу ни барона, ни его сестру с женой, ни даже сломленную Абелию.
— Я достану тебя, девка! Достану и…, — Руть кричала еще что-то, но ее слов я уже не слышала.
Мы спаслись!
Остановились мы лишь после нескольких часов скачки. На дороге было пусто и темно. Маленькая лампадка, горевшая у дорожного креста, совсем не давала света. Я подошла, и упала перед крестом на колени, почти не почувствовал боли в ногах.
— Спасибо, Боже, спасибо! За деяния твои, за доброту твою, за справедливость и защиту сирых и убогих, благодарю!
Мужчины напоили лошадей, сами выпили воды и молча ждали, когда я закончу. Мне же свобода и свежий воздух кружили голову сильнее, чем вино, и я все не могла закончить молитву.
