— Мария, мы еще недостаточно далеко. Молитвы могут подождать, пока мы не будем в безопасности, — Этьен протянул мне руку, но Джон встал перед ним, закрывая меня собой.
— Ты так и не ответил, кто ты такой. Не лучше ли разойтись тут? Так и погоню запутаем.
Этьен рассмеялся.
— А ты Мария, смотрю, многим приглянулась. От одного поклонника тебя спас, так другому не терпится наедине с тобой остаться, — он перестал веселиться и положил руку на меч. — Из нас всех ты самый подозрительный. Кто ты такой, что делал в замке барона и чем тебя так девушка эта интересует?
— Да так ты смеешь предполагать такое! — оскорбился Джон. — Мария спасла меня! Я лишь хочу убедиться, что она в безопасности.
Я закончила молиться и сидела, закрыв глаза. Чувство восторга покидало меня, уступая усталости и забытым, казалось, тревогам.
— Не время ссориться. Этьен спас меня, хотя и видел всего раз в жизни. Поступки его честны.
— Честны, да? — в одно мгновенье Джон выхватил меч. Этьен легко парировал его выпад, но Джон, словно этого и ждал, ловко повернулся, прорезая плащ Этьена.
— Что ты творишь?! — гневно крикнула я, бросившись к Этьену. Джон схватил меня за руку, не дав приблизиться.
— Мария. Смотри.
Только сейчас я заметила, что из распоротых карманов в грязь выпали драгоценности. Даже в свете луны они ярко сверкали. Крупные камни, размером с монеты, самых различных цветов: зеленые, красные, желтые, в оправе из чистого золота и просто россыпью.
— Он вовсе не тебя спасать пришел в замок барона! Вор!
В голосе Джона было столько праведного обвинения, что я невольно посмотрела на Этьена. Тот развалился, смотря на своего противника с насмешкой, и, кажется, меча Джона вовсе не опасался.
Я выдернула свою руку из хватки Джона и отступила на шаг.
— Разве сам ты не убийца?
Тот посмотрел на меня растеряно.
— Что?
— Вив сказала, а она точно знала, кто ты, не так ли? — я подошла к Этьену, и помогла ему подняться. Тот молчал, с интересном наблюдая за нами. — Ты мог оказаться кем угодно, но я все равно спасла тебя. Так же, как Этьен спас меня. За воровство его накажет Господь, если решит, что этот грех весомее его добродетелей.
Джон молчал. В глубине души я надеялась, что он опровергнет слова Вив. Почему же такое ожидаемое молчание так сильно разочаровывало?
— Вся эта драма про грехи и спасение безумно интересна, и я рад быть зрителем в первых рядах — всегда обожал театр, вот только нам нужно скакать дальше, если не хотим вернуться в гостеприимный замок барона. Уверен, он при встрече с нами закатит отменную вечеринку.
— Хорошо, — сдался Джон. — Но ты и дальше поедешь со мной. И нужно позаботиться о твоих ногах.
Я не стала возражать: переживания последних дней накатывали, оставляя без сил. Джон помог мне взобраться на коня. Ступни все еще кровили. Нужно было хотя бы омыть их.
Этьен подбирал выпавшие драгоценности, внимательно осматривая землю, чтоб не пропустить ни одного камушка.
— Неужто забрать все важнее, чем сбежать от барона? Он ведь убьет нас всех, коли поймает.
— Да закончил я, закончил, перестань ворчать, словно старая бабка! — Этьен вскочил в седло. — Жизнь важна, но еда, теплая одежда и крыша над головой так же имеют большое значение. Ты вот чем по прибытию в столицу за ночлег и еду расплачиваться планируешь?
— Мне помогу друзья, — уклончиво ответил Джон.
— Я так и думал, что денег у тебя нет. Не волнуйся, Мария, на чужие деньги я всегда щедр! В этом путешествии за все буду платить я.
Первые несколько дней пути прошли в спешке и постоянной оглядке назад: не слышно ли погони? Мы избегали торговых трактов и больших дорог, ночевали под открытым небом, укрывшись меховыми шкурами, которые откуда-то притащил отлучившийся на второй день Этьен. Джон пытался возразить, что, возможно, тем у кого он их украл, шкуры были нужнее. Прежде, чем вновь началась ссора, Этьен заявил, что шкуры он купил. Джон, к моему удивлению, нашел в себе силы извиниться, хотя настаивал, что купленное на краденные деньги от краденного не особо отличается,
Я наслаждалась этими днями пути. Царапины на ногах зажили, более не тревожа воспоминаниями. Я так хотела сбежать, и все не могла решиться. Меня останавливали то забота и матушке, то лечение Джона, то свой собственных страх. Теперь, когда выбор уйти или остаться был сделан за меня, стало легко. Я знала, что не смогу более вернуться в деревню, ведь сразу попаду в лапы барона. Оставалось лишь двигаться вперед. Было страшно. Не окажется ли в столице все так ужасно, как говорила Вив? Примут ли меня в Университет?
Не замерзну ли я до смерти следующей зимой одна на холодной церковной лестнице, без еды и теплой одежды?
Но все эти пугающие образы будущего были так бесконечно далеки.
Сейчас передо мной было лишь бескрайнее поле с распустившимися красными маками, голубое, полное свободы небо, и двое друзей.
