Под впивающиеся мне под кожу едкие взгляды, я прошла в аудиторию, и заняла одно из последних мест. Рядом со мной было пусто. Магистр начал лекцию — и она тоже была на непонятном мне языке! Я сжала руку в кулак, чтобы не заплакать.
Магистр задавал вопрос, и аудитория хором отвечал. Гимн? Приветствие? Повторение пройденного? Я общем хоре мое молчание было оглушающее звонким. Магистр спрашивал о чем-то студентов, резким тоном обрывал, если отвечали неверно. Слушал и хвалил четкие ответы. Прерывал тех, кто говорим много и не по делу, заставляя собраться. После открыл книгу и начал зачитывать. Кто-то записывал, кто-то просто слушал. В аудитории было холодно. Каменная, с большими окнами и без отопления, она продувалась всеми ветрами, а тепла солнца еще не хватало, чтобы нагреть такой большой зал. Слушавшие лекцию мужчины были одеты тепло — у кого-то даже был жакет с меховой подбивкой. Я в своей простой одежде быстро замерзла, и пыталась отогреться, дуя на руки. Монотонные голос магистра усыплял, и чтоб развлечь себя, студенты начали поглядывать на меня и шептаться.
«Немыслимо!»
«Помоями несет, будто рядом с выгребной ямой нахожусь, гадость!»
«Батюшка столько заплатил, одну из деревень заложить пришлось, а тут такое!»
«Говорили, это лучший Университет, как же так. Напишу матушке графине, пусть переведет меня на юг!»
— Тишина! — я моргнула от резкого окрика магистра, да еще и на языке, который смогла различить. — Раз господа не считают нужным меня слушать, тогда пусть расскажут мне лекцию далее. Ну?
Ответом ему была мертвая тишина. Даже голоса лекторов из соседних аудиторий стало слышно.
— Следующего, кто заговорит во время моей лекции, я выставлю сначала из аудитории, а потом из Университета. И сам напишу вашим матушкам и батюшкам о ваших успехах. Уяснили?!
Все кивнули, и лекция продолжилась. Вновь на непонятом языке, но теперь в полной тишине. Я сама не заметила, как от усталости после бессонной ночи, переживаний, холода и монотонности заснула. Открыла я глаза, когда магистр Гийом вовсю трезвонил колокольчиком, ознаменовавшим конец лекции. Студенты собирались, косясь на меня и посмеиваясь. Я не хотела смешиваться с ними — благородными господами в чистой и теплой одежде, чтобы терпеть дальнейшие насмешки, потому ждала, пока аудитория опустеет.
Стоило утихнуть шагам за дверьми, как я поднялась.
— Эй, — Я чуть не споткнулась. Думала, магистр намеренно игнорирует мое существование. — Тебе здесь не место.
— Господин ректор разрешил мне обучаться.
— Но ничего более для этого не сделал, верно? — слова магистра били не хуже, чем кнут. Так же метко и больно. — Даже если ты талантливый, сколько лет должно пройти прежде, чем ты начнешь понимать древний язык? Сколько на милости и прихоти ректора сможешь тут продержаться, пока остальные студенты, что заплатили золотом за обучение, не поднимут бунт?
Я была такой уставшей и замерзшей, и его слова морозили меня изнутри. Ужасно, что он не был не прав.
— Я не могу тебя выгнать, но подумай над моими словами. Теперь иди.
Я вышла из аудитории, и, задумавшись, не заметила, что несколько студентов поджидали меня.
— А вот и наш особый ученик! — обрадовался один, схватив меня за рук и толкнув на друга.
— Какой мелкий, кожа да кости! — второй толкнул меня со всей силы, и, ударившись о стену, я упала. Вокруг засмеялись. Первый занес ногу, чтоб ударить меня по животу.
— Вам не стать врачами, если вы привыкли калечить людей. Я не останусь магистром, если пойдет слух, что наши студенты забили человека до смерти. Такой слух повредит репутации Университета, сюда будет приезжать меньше студентов и преподавателей, а значит, уменьшиться финансирование и моя лично оплата. Поэтому репутация — моя проблема. И я могу обещать вам, что превращу свою проблему в вашу.
Магистр Гийом стоял в дверях, и был таким же злым, как в первый момент, когда я его увидела. Тогда я думала, что он презирает меня, за происхождение и бедность. Но, похоже, он презирал всех людей разом. Удивительный был человек.
— Да мы б не убили! Так, припугнули, чтоб знал место.
Но магистр продолжал смотреть на них своими маленькими злыми глазами, и парни сразу как-то сдулись.
— Мы опаздываем на другое занятие. Пойдемте, господа.
Они ушли. Я сидела, уперевшись в стену, и пыталась отдышаться. Сил говорить с магистром Гийомом не было. Что я могла ему сказать? Но он прошел мимо, словно спасать от насилия не нравящихся ему людей для него было так же естественно, как игнорировать их после.
С трудом поднявшись, я медленно побрела на кухню. Мирель, увидев меня, лишь покачала головой, и поставила плошку пустой, но горячей похлебки.
— Ты тоже думаешь, что глупая была идея, сюда приходить? — беспомощно спросила я у нее.
— Откуда мне знать? Я кухарка простая, мое дело — готовить.
