Вся игривость Джона ушла. Я ведь ничего не знала о турнирах. Джон едва не умер тогда в лесу. Невообразимо представить, что, не решись я сбежать в тот день, не попробуй спрятаться в чаще с другой стороны дороги, мы бы и не встретились никогда. Как человек, которого я и не знала толком, не знала долго, мог внезапно занять такое огромное место в моих мыслях, в моей душе? Разве не было это самое настоящее колдовство? Разве рыцари не рисковали только честью на турнирах? Это же была не война. Неужели золото и возможность прослыть самым умелым бойцом стоили того, чтоб рискнуть жизнью?
Ради чего Джон на самом деле рисковал?
— Нет. Я не разрешаю тебе даже думать о смерти, — я подала ему руку, и он вывел меня в центр зала, к другим танцующим парам.
Джон взял меня за правую руку, и встал напротив, держа левой. Зазвучала лютня. Легкую и нежную мелодию подхватила флейта и Джон надавил на мою ладонь, заставляя двигаться. Второй рукой он аккуратно поправлял меня, стоило мне чуть сбиться с ритма. На самом деле шаги были не сложные: леди в линии спереди и позади меня повторяли их, и сбиться было почти невозможно. Четыре шага вперед, поклон, поворот, четыре шага в левую сторону, поворот, четыре шага вновь к партнеру, поклон ему, шаг на встречу, так близко, что ваше дыхание смешивается, замираете на мгновенье, и вновь поворот, и четыре шага вперед. Стоило привыкнуть к шагам и перестать путаться, и я вдруг поняла, что танец мне нравится. Легкий, под размеренную изящную музыку, в шикарном платье, рядом с мужчиной, который ловил каждое мое движение.
— У тебя талант, — прошептал Джон мне на ухо, и я дернулась, сбиваясь с ритма. Облизала вмиг пересохшие губы. В зале было душно, но голову кружило не от этого.
— Зачем ты привел меня сюда?
Показалось, или в этот раз мы еще ближе друг к другу?
— Не смог отказать себе в желании увидеть тебя. Дотронуться, — от слов Джона в ногах появилась слабость, и я запнулась. Он подхватил меня, и обнял. Его руки словно выжигали на мне клеймо, даже через все слои ткани. Все люди в зале, все эти аристократы, что могли одним словом уничтожить меня и все мое будущее, в объятиях Джона вдруг стали совсем не важны. Что это за помешательство? И какими травами лечить эту болезнь? Да и как вылечить болезнь, от которой не хочешь исцеляться? — Хотела бы ты жить тут? Носить шелка и драгоценности вместо цветочного венка?
О какой глупости Джон спрашивал! Хотела бы я вернуть прошлое. Где матушка была жива? Хотела бы стать лесной феей, знающей все о травах? К чему загадывать о несбыточном? Дамы были красивы в их ярких платьях и сверкающих украшениях, но испытывала ли хоть одна из них опьяняющее чувство свободы, что дарит дорога?
— Думаю, мне куда больше подходит корона из цветов.
Музыка закончилась. Мы остановились непозволительно близко друг к другу. Джон, не отрываясь, смотрел на мои губы, и я не могла их не облизнуть. Он наклонился, медленно, словно убеждаясь, что ему позволено. Его аромат, железа и леса, окутал меня. Я прикрыла глаза, подаваясь вперед. Еще немного…
— Его величество король! — объявил герольд.
Я распахнула глаза, отступила, наступив на подол платья, и если бы не крепкие руки Джона, наверняка упала бы! Флейта, издав один режущий по ушам звук, смолкла. Все остановились, повернувшись к дальней стене зала, где стоял пустующий трон, и поклонились. Отварилась дверь, и в зал вошел король, королева и их свита.
По тому, как описывали его в деревне — узурпатор, тиран, чудовище, я ожидала горгулью в короне. Но король был красив. Высокий мужчина с аккуратной бородой, в которой уже виднелась проседь, и аккуратно уложенными волосами до плеч. В черном, как и Джон, только его ткань была расшита золотыми нитями и украшена алмазными пуговицами. Маска прикрывала лишь половину лица — чтоб никто из присутствующих не смел сотворить что-то неподобающее, отговариваясь, что не признал его величество.
Королева рядом была в пурпурном свободном платье, расшитом золотом и изумрудами. Оно не скрывало ее беременности. Маска королевы так же была половинчатой, открывая доброе, округлившееся лицо. В ушах у нее висели изящные серьги в виде лилий, и так изящно они были сделаны, ну точно настоящие!
— Наши почтенные гости. Мы рады приветствовать вас на сем скромном балу, — все рассмеялись, и я покрутила головой, не улавливая шутку. — Сей бал посвящен нашим отважным рыцарям, что уже доказали свою храбрость и удальство.! Поприветствуем же их. — Вокруг четырех мужчин толпа расступилась, словно море в церковных текстах перед мессиями.
— Наш славный барон Гессе — завоевавший славу в боях с северными варварами. — Я думала, все рыцари были как Джон — высокими, с развитой годами тренировками телом. Но все четверо оказались разными — этот был крупный, словно дуб из леса, а не человек. Мне пришлось бы задирать голову, чтоб посмотреть на его подбородок. Все окружающие боялись барона.
