— Умберто гордился бы и тобой тоже. Он всегда верил, что ты к нам вернешься. — Я назвала его имя, и это оказалось не так больно, как я думала.
Слегка перехватило дыхание. А потом:
— У него был дар верить в людей задолго до того, как они поверят сами в себя, правда?
Вход в палатку запахнулся, он ушел.
Мы завтракали кукурузными лепешками, жаренными на оливковом масле, и Гектор с Хименой спорили о том, стоит ли нашему отряду разделиться. Остальные слушали их разговор, неловко ерзая на песке и стараясь не привлекать к себе внимания.
Только Шторм не завтракал с нами, при дневном свете он не смел выходить из повозки.
— Большим числом идти безопаснее, — настаивала Химена. — Пять человек против нашей охраны и воинов конде Тристана? Это несерьезно. И я не уверена, что они идут за нами, чтобы напасть. Вероятно, конде послал их, просто чтобы проследить за Элизой. Это путешествие не входило в его планы, и он отчаянно пытается установить хотя бы видимость контроля над ситуацией. Лучшее, что мы можем сделать, — держаться вместе. Отправиться в Сельварику, как планировали. Чем больше их ожиданий мы оправдаем, тем меньше вызовем подозрений. Но если мы разделимся, Элиза будет более уязвима.
Конде Эдуардо не единственный, кто хотел бы контролировать ситуацию, подумала я, пока жевала кукурузную лепешку. Химену выводила из себя необходимость постоянно сидеть в карете с фальшивой королевой, вместо того чтобы быть рядом со мной. Она терпеть не могла уступать всю ответственность Гектору.
— Надеюсь, вы правы, леди Химена, — сказал Гектор. — Но если бы он хотел просто присмотреть за королевой, почему не настоял на том, чтобы его люди отправились вместе с нами? Это нелогично. И меня беспокоит присутствие Франко. Он секретный советник конде. Никто о нем ничего не знает. Что-то подсказывает мне, что все не так, как кажется.
— Надо было брать с собой больше людей, — сказала Химена.
Гектор покачал головой.
— Я взял только тех, кому полностью доверяю. Лучше пусть враг идет следом, чем окажется среди нас.
Тристан слушал молча, время от времени прихлебывая из бурдюка с водой. Он отвязал его, положил на песок и поднялся на ноги. Он сделал это легко и грациозно, и все взгляды обратились к нему. Его красивое лицо было мрачно, когда он сказал:
— Мой отец был убит во время подобного путешествия. Знаете, это прекрасная возможность. Обвинить можно кого угодно. Поэтому виновного так и не нашли. Я все еще не знаю, кто убил моего отца.
Все молчали. Я сказала:
— Что бы вы посоветовали?
Он пожал плечами.
— Я не знаю. Смотреть в оба, наверное. Я думаю, леди Химена чрезвычайно оптимистично смотрит на вещи, предполагая, что люди конде просто следят за нами. Но я также не уверен, что разделение отряда безопасно для вас.
Я глубоко вздохнула. Надо было принять решение. И решение это могло привести к смерти одного из нас. Меня или фальшивой Элизы или кого-то, кто мне дорог. Мне постоянно приходилось принимать такие решения в военном лагере в пустыне. Я думала, что привыкла к этому.
— У нас ведь есть план по разделению отряда в случае необходимости? — сказала я.
Гектор кивнул.
— Есть. Но мы не можем сделать это посреди пустыни. Нужно добраться до деревни или рынка. А еще лучше — до большого порта вроде Пуэрто-Верде.
— Значит, пока продолжим путь в таком составе. Белен, будешь наблюдать за ними каждую ночь, пока будешь уверен, что можешь остаться незамеченным.
Он покорно склонил голову.
— Это я могу.
— Я приму решение, когда доберемся до рынка.
Мы разошлись и начали сворачивать лагерь. Химена, сердито оглядываясь, вернулась в карету.
Когда я складывала палатку, ко мне подошел Гектор.
— Сегодня ночью, — сказал он. — Я буду спать у вашей двери. Посмотрим, сможет ли Белен пробраться мимо меня.
Я замерла, пальцы вцепились в ткань палатки. Умберто делал то же самое, чтобы защитить меня. Я посмотрела Гектору в глаза. Они смотрели спокойно и сурово, но я не могла бы сказать, о чем он думает. Я всегда знала, о чем думает Умберто.
Гектор был намного сложнее, и хотя он уже не был для меня совершенной тайной, как прежде, казалось, я годами могла бы копаться в нем, открывая слой за слоем, пытаясь узнать и понять его.
Я не сразу ответила, и он сказал:
— Пожалуйста, позвольте мне так сделать.
Одно я знала точно: я ему полностью доверяю.
— Спасибо, — сказала я наконец. — Я буду крепче спать, зная, что вы рядом.
И это была правда.
Ехать в повозке для слуг оказалось отвратительно, как я и предполагала. Очень скоро спина у меня начала болеть от тряски на деревянной скамье, и я изнывала от жары, так как мы предусмотрительно выбрали повозку с крохотными зашторенными окнами. Пот выступал на спине и на лбу, мокрые волосы, выбившиеся из косы, мелко завивались.
