Вскоре все тело уже ломило от усталости: спину, плечи, руки. Я стерла ладони и пальцы до крови. С каждым взмахом я судорожно хватала ртом воздух. Мы с Марой поменялись местами, чтобы напрягать другие мышцы, но даже это небольшое облегчение длилось недолго.
Чтобы не думать о боли, я смотрела на Гектора. Он спал крепко, грудь его вздымалась и опускалась от ровного, глубокого дыхания. Черты лица его стали мягче, а волосы на висках высохли и небрежно завились. Рот его был слегка приоткрыт.
У меня губы дрожали от воспоминания о его поцелуе. Он был страстный и нежный и такой неожиданный — и вместе с тем естественный, как дыхание.
Когда-нибудь, когда мы найдем таинственный корабль Гектора и уплывем на нем, когда у меня будет время отдохнуть и подумать и уголок, чтобы спрятаться, я вспомню, что быть королевой — значит мыслить стратегически. И я смогу просить мужчину, которого люблю, жениться на моей сестре. Я потренируюсь про себя, может быть. Привыкну к этой мысли.
Но не теперь. Теперь, когда я плыву в неизвестном направлении, на губах у меня еще горит его поцелуй, и я блаженствую, глядя, как он спит.
Шторм первым заметил корабль.
— Вон там! — указал он.
Я обернулась и поднесла руку к глазам, закрывая их от яркого света. Побережье изгибалось к юго-востоку, закрывая корабль, но я увидела длинный бушприт, нос, выкрашенный красной краской, и, кажется, передний парус, беспомощно повисший на мачте в это безветренное утро. Тревога и надежда боролись у меня в душе.
Я наклонилась и потрясла Гектора. Он вздрогнул, просыпаясь, рука его мгновенно потянулась к ножнам.
— Осторожно голову, — сказала я, подставляя руку между его лбом и скамейкой. — Там корабль, к югу от нас. Не думаю, чтоб они нас заметили.
Он моргал, стряхивая с себя сон, и вдруг нахмурился, увидев волдыри у меня на руках.
Я отдернула руку.
— Это тот корабль?
Все еще хмурясь, он вылез из-под скамьи и посмотрел на юг. Он долго молчал.
— Кажется, да, — сказала он, и почему-то трудно было смотреть ему в глаза, полные надежды. — Надо подойти ближе, чтобы удостовериться.
Я достала мягкую широкополую шляпу и бросила Шторму.
— Наденьте.
Он натянул ее на голову и пригнулся. Я не винила его за этот страх, когда мы подплывем ближе, любой на корабле узнает в нем инвирна, несмотря на крашеные волосы.
Гектор и Белен снова взяли весла, и мы поплыли, несравненно легче и быстрее. Мы с Марой хмуро переглянулись.
Постепенно весь корабль стал виден. Это была великолепная трехмачтовая каравелла, причудливо отделанная красным деревом. На носу были нарисованы священные розы, и казалось, их лепестки осыпаются и, превращаясь в капли крови, падают в море.
— Это она, — сказал Гектор. — «Арацелия».
Сердце у меня глухо билось в предчувствии того, что я вскоре узнаю что-то новое и важное о Гекторе.
— Нам подать сигнал? — спросила я.
Он рассмеялся, запрокинув голову. Мы все удивленно посмотрели на него, и он объяснил:
— Я разработал систему сигналов, чтобы подать им знак издалека. Но при таком спокойном море все, что нам надо сделать — лишь подгрести к ним поближе.
Шторм пробормотал:
— Неужели хоть что-то в нашем проклятом путешествии окажется проще, чем ожидалось?
— Капитан и команда, — сказала я, — они должны знать о том, кто я?
— Капитан — да, — сказал Гектор. — Мы сначала поговорим с ним, а потом решим.
Мы приближались, и Шторм наклонялся все ниже и ниже к скамье. Я прокручивала в голове собственные опасения, но в то же время не могла сдержать восторга. Я много читала о кораблях и мореходстве, но никогда прежде не была на корабле.
Мы приблизились, и на палубе показались люди. Еще двое бесстрашно висели на корабельных снастях, а один смотрел на нас с марса на грот-мачте. Я содрогнулась при мысли о том, как там наверху его качает морем и ветром.
Тень корабля нависла над нами, Гектор замахал руками и крикнул:
— Эй, на «Арацелии»!
На корабле зазвонил колокол, оповещающий команду о том, что ее приветствуют, в ответ раздался топот многочисленных ног. Еще несколько матросов перегнулись через ограждение палубы. У них были обветренные лица, длинные волосы, двухнедельная щетина и недоверие в глазах.
— Эй, рыбаки! — пронесся над водой голос с корабля. — У нас кончаются припасы и нам нечего продать. Вам лучше грести обратно в Пуэрто-Верде.
— Нам надо поговорить с капитаном Феликсом, — крикнул Гектор.
Несколько голов исчезли. Остальные беспокойно переглянулись. Через минуту появился какой-то человек, одетый лучше других, в чистой рубашке и черном жилете, туго обтянувшем его богатырскую грудь. Белки его глаз казались невероятно яркими на загорелом лице. Бусины, вплетенные в его огромную бороду, сверкали на солнце, будто аметисты и аквамарины. Он уперся своими большими руками о перила прямо над нами, у него не хватало двух фаланг на правом мизинце.
Увидев нас, он нахмурился.
— Этого я и боялся, — проворчал он мрачно. А потом повернулся к команде: — Поднимите их на палубу.
