Я закрыла глаза, не в силах вынести его отважного смирения. И как только я это сделала, я почувствовала зафиру, притягивающую меня, будто рыбу, попавшую в сеть. Мне внезапно захотелось прыгнуть с корабля и поплыть туда, куда она зовет меня, прямо в центр надвигающейся бури.
Я открыла глаза и увидела, что тучи опустились ниже, стали еще больше и темнее, чем секунду назад. Поднявшийся ветер всколыхнул мою одежду, амулет дернулся, став предательски холодным, и я поняла, что капитан Феликс прав. Это противоестественный шторм.
Я пробормотала, ни к кому не обращаясь:
— Шторм сказал, что я подвергнусь испытанию.
Гектор удивленно поднял брови.
— Думаете, Бог посылает бурю, чтобы испытать вашу смелость? Для этого он слишком хорошо вас знает.
Я оценила его попытку пошутить, но не могла заставить себя улыбнуться.
— Не Бог. Привратник. — Самый сильный анимаг на свете. Проживший, может быть, тысячи лет. — Отец Никандро говорил, что мне придется доказать свою решимость. Он сказал, что это будет испытание веры.
— Что, собственно, вы хотите этим сказать, ваше величество? — холодно проговорил Феликс.
Я вздохнула. Одно дело быть избранной, встречать опасность лицом к лицу, следуя некоему неясному предназначению. Но совсем другое — подвергать опасности корабль, полный хороших людей.
Я изо всех сил попыталась объяснить, хотя и понимала, что Феликса такое объяснение не удовлетворит.
— Я победитель, по «Откровению» Гомера. Я должна идти вперед без колебаний. Я уверена, вы слышали об этом. «Он не мог знать, что ждет его за вратами врага, и его вели, как свинью на бойню, в царство колдовства». Согласно этому пророчеству, если победитель не сойдет с пути, ему поможет Десница божия.
Гектор потер переносицу и вздохнул.
— Что? — сказал Феликс, глядя то на меня, то на него. — Я чего-то не понимаю?
Я показала в сторону надвигающейся бури.
— Нам надо пройти через нее. Прямо насквозь. Твердо и решительно.
Капитан вытаращил на меня глаза.
— Вы шутите.
Вместо ответа я прижала пальцы к амулету, чтобы его теплое биение успокоило меня. Это мое, родное. Я не мыслила своей жизни без него.
За последний год моя вера была сильно поколеблена, но не сломлена. В конце концов, у меня есть этот ключ, это постоянное напоминание, что кто-то где-то слышит мои молитвы, наделяет меня странной силой в сложных обстоятельствах, предостерегает об опасности. И я знаю, что ему можно верить.
Гектор повернулся к Феликсу и сказал:
— Меньше двух недель назад я был ранен стрелой наемника. — Гектор поднял рубашку и повернулся, показывая тонкий белый шрам под лопаткой. Выглядел он так, будто рана зажила много лет назад. Феликс с интересом осмотрел его. — Стрела пронзила мне легкое, — сказал Гектор прежде, чем опустить рубашку. — Мне пришлось продолжать защиту, так что я потерял много крови. К тому времени, когда подоспела помощь, было слишком поздно. Я был практически мертв.
Хотя я все это знала, я жадно ловила каждое слово, надеясь взглянуть на случившееся его глазами.
— Элиза исцелила меня, — сказал Гектор. — Силой своего амулета. Болело несколько дней, — он опустил руку и выпрямился, — а теперь все прошло. Даже не чувствуется.
И тут он посмотрел прямо на меня.
— Она спасла мне жизнь, — сказал он. — Это ей дорого стоило, больше, чем мне известно, но она это сделала. И если она говорит, что мы должны направить корабль в центр бури, я ей верю.
Я готова была забыть о буре, о своем амулете, обо всем на свете, когда он вот так смотрел на меня, будто во всем мире видит только меня одну.
Феликс сказал:
— Вы просите меня поставить на кон более двадцати жизней. Не считая корабля. Если мы разобьемся о риф, можно будет спасти хоть часть его. Может быть, большую часть. Не знаю, замечали ли вы, ваше величество, но в вашей стране разруха. Найти хорошую работу не просто. Этот корабль жизненно важен для множества семей — не только матросов, но и бондарей, которые делают нам винные бочки, швей, которые каждый год чинят нам паруса, фермеров, которые снабжают нас провизией на долгое плавание.
Я с трудом отвела взгляд от глаз Гектора.
— О, я знаю, — сказала я Феликсу. — Я знаю все это и даже больше. Только за последний месяц в Бризадульче было четыре восстания, благодаря повышению налогов, к которому меня склонили. Люди охвачены праведным гневом. Ямы в отчаянном положении, главным образом потому, что улов синего марлина в прошедшем сезоне оказался таким скудным. А вы знали, что объем продукции кожевников снизился на тридцать один процент? И знаете, это по моей вине. Я позволила Басагуану отделиться, и теперь мы не получаем оттуда овечьих шкур, потому что все еще не заключили торгового соглашения с Космэ. — Я повернулась спиной к шторму и прислонилась к перилам. Феликс слушал меня с нескрываемой тревогой. Может быть, думал, что я в конце концов прикажу ему отдать мне свой корабль. Может быть, я так и сделала бы.
Но мне хотелось убедить его.
