С одной стороны на поясе висел колчан, с другой свисала петля, куда привычно скользнула рукоять топора. Перрин взял из угла длинный лук со снятой тетивой, повесил седельную суму на плечо и, ни разу не оглянувшись, покинул свое жилище. Они с Фэйли были счастливы здесь – не всегда, но часто. Он не думал о возвращении. Неужели так будет продолжаться? Стоило им с Фэйли хоть где-то почувствовать себя счастливыми, как непременно приходилось покидать это место, не зная, доведется ли вернуться. Перрин очень хотел надеяться, что когда-нибудь это кончится.
Слуги в коридорах дворца носили теперь только черные ливреи; может, это был приказ Ранда, а может, они сами пришли к такому решению. Без ливрей они чувствовали себя так, будто не знали, кому служат, а черное, как цвет Ранда, казалось безопасным из-за Аша'манов. Те из слуг, кто попадался Перрину на пути, едва завидев его, поспешно убегали, без всяких реверансов и поклонов. За ними тянулся запах страха.
На этот раз не желтые глаза распугивали всех. Благоразумие подсказывало держаться подальше от человека, на которого сегодняшним утром Дракон Возрожденный прилюдно обрушил свой гнев. Перрин поудобнее устроил на плече седельную суму. Давненько уже не случалось, чтобы кому-то удалось вот так поднять и с размаху отшвырнуть его. Правда, никто прежде не использовал для этого Силу. Одна сцена особенно поразила его, она снова и снова возникала в памяти.
…Прямоугольная колонна остановила его полет; упираясь в нее плечом, он изо всех сил старался удержаться на ногах. Перрин не удивился бы, если бы выяснилось, что несколько ребер сломаны. По всему Большому залу Солнца тут и там стояли придворные, явившиеся на прием к Ранду; все смотрели в сторону, делая вид, что ничего не замечают. Только Добрэйн, покачивая седой головой, не сводил глаз с Ранда, когда тот, широко шагая, пересек тронный зал.
– Я буду обращаться с Айз Седай так, как считаю нужным! – воскликнул Ранд. – Слышишь, Перрин? Как я считаю нужным!
– Ты просто передал их в руки Хранительниц Мудрости, – резко ответил Перрин, отталкиваясь от колонны. – Ты понятия не имеешь, спят они на шелках или им уже перерезали глотки! Ты что, все знаешь? Ты же не Создатель!
Ранд в ярости вскинул голову.
– Я – Дракон Возрожденный! – закричал он. – Мне нет дела до того, как с ними обращаются! Им самое место в темнице! – У Перрина волосы на загривке зашевелились, когда Ранд перевел взгляд на него. Голубые глаза сверкали, точно весенний лед, но даже лед выглядит теплее и мягче; впечатление усиливалось еще и тем, что эти глаза смотрели с искаженного болью лица. – Я не хочу тебя видеть, Перрин! Уходи! Слышишь? Уезжай прочь из Кайриэна! Сегодня! Сейчас же! Я больше никогда не хочу тебя видеть!
Резко повернувшись на каблуках, Ранд зашагал прочь. Придворные при его приближении кланялись так низко, что чуть не падали на пол.
Перрин вытер стекавшую с уголка рта струйку крови. В какой-то момент ему даже показалось, что Ранд готов его убить…
Тряхнув головой, чтобы избавиться от воспоминаний, Перрин завернул за угол и чуть не столкнулся с Лойалом. С большим узлом на спине, державшимся на ремне, и дорожной сумой на плече – такой внушительной, что можно целиком затолкать овцу, – огир сжимал в руке топор, опираясь на длинное топорище как на дорожный посох. Вместительные карманы долгополой куртки раздулись от книг.
При виде Перрина уши с кисточками поднялись вверх, но тут же резко опали. Лицо Лойала осунулось, брови нависали над щеками.
– Мне обо всем рассказали, Перрин, – печально прогудел огир. – Ранд не должен был так поступать. От опрометчивых слов всегда одни неприятности. Я знаю, он передумает. Может, уже завтра.
– Все в порядке, – ответил Перрин. – Кайриэн слишком… изысканный город. Для меня, во всяком случае. Я – кузнец, а не придворный. Завтра я буду уже далеко отсюда.
– Вы с Фэйли можете отправиться вместе со мной. Мы с Карлдином собираемся посетить стеддинги, Перрин. Все стеддинги, из-за Путевых врат. – Стоящий позади Лойала узколицый молодой человек со светлыми волосами перевел хмурый взгляд с Перрина на огира. У него тоже были сума и узел, а у бедра – меч. Несмотря на голубую куртку, Перрин узнал в нем одного из Аша'манов. Встреча с Перрином явно не доставила ему удовольствия; более того, запах Карлдина был пропитан холодным гневом. Лойал перевел взгляд в глубину коридора за спиной Перрина. – А где Фэйли?
– Она… встретит меня в конюшне. Мы с ней… крупно поговорили. – Это была чистая правда; Фэйли, казалось, иногда нравилось кричать. Перрин понизил голос. – Лойал, на твоем месте я бы не говорил о некоторых вещах там, где тебя могут услышать. Я имею в виду Путевые врата.
От фырканья Лойала шарахнулся бы в сторону бык, но заговорил он тише:
