– Здесь, кроме нас, никого нет. – Конечно, это не шепот, и все же в двух-трех шагах за спиной Карлдина слова уже не были слышны отчетливо. Уши огира начали… хлестать, вот самое подходящее слово… и снова гневно опали. – Все обходят тебя стороной. И это после всего, что ты сделал для Ранда.
Карлдин потянул Лойала за рукав.
– Нам пора, – сказал он, глядя на Перрина. Его вид ясно давал понять, что тому, кто навлек на себя гнев Дракона Возрожденного, лучше как можно быстрее оказаться за воротами. Перрин подумал, не обратился ли тот сейчас к Силе.
– Да-да, – пробормотал Лойал, взмахнув огромной рукой, но не сдвинулся с места, лишь с задумчивым и хмурым видом оперся о свой топор. – Не нравится мне все это, Перрин. Ранд прогнал тебя. Отослал меня. Как я теперь закончу свою книгу… – Уши Лойала задергались, он закашлялся. – Ладно, что горевать об этом сейчас. Но ты, и я, и Мэт… Свет знает, где он. Следующей будет Мин, вот увидишь. Он прячется от нее все сегодняшнее утро. Отправил меня к ней и велел сказать, что его нет. Думаю, она догадалась, что это неправда. Скоро он останется совсем один, Перрин. «Это ужасно – быть одному» – так он мне сказал. И все же он гонит всех своих друзей.
– Колесо плетет, как желает Колесо, – сказал Перрин. Лойал удивленно заморгал, услышав из его уст слова Морейн. Перрин совсем недавно вспоминал ее; Морейн удавалось в какой-то мере обуздывать Ранда. – Доброго тебе пути, Лойал. Постарайся не попадать ни в какие переплеты и не доверяй первому встречному. – На Карлдина Перрин даже не взглянул.
– Не может быть, чтобы ты действительно так думал, Перрин. – Голос Лойала звучал… ошарашенно; сам он был убежден, что доверия заслуживают все. – Не говори так. Пойдем со мной, Перрин. И Фэйли возьмем.
– В один прекрасный день мы встретимся снова, – мягко ответил Перрин и заторопился прочь, боясь сказать лишнее. Он не любил лгать, особенно другу.
В северной конюшне все происходило точно так же, как и во дворце. Увидев Перрина, мальчишки, помощники конюхов, побросали навозные вилы и скребницы и ринулись на двор через маленькие двери в задней стене. Шуршание на сеновале высоко над головой – доступное только слуху Перрина – говорило о том, что там кто-то прячется; слышалось взволнованное, испуганное дыхание. Перрин вывел Ходока из мраморного стойла, накинул на него уздечку и привязал мышастого к позолоченному кольцу. Снял попону и седло с деревянных крюков – кладовая, где они хранились, тоже была отделана мрамором с зелеными прожилками; половину висящих там седел украшали серебро и золото. Конюшня вполне соответствовала дворцу – высокие прямоугольные мраморные колонны и мраморный пол, даже под соломой в стойлах. Вскочив на коня, Перрин поскакал прочь, радуясь, что покинул все это великолепие.
Он двигался на север, тем же путем, каким всего несколько дней назад так опрометчиво последовал за Рандом, и скакал до тех пор, пока холмы не скрыли Кайриэн. Потом Перрин повернул на восток, где, как он помнил, тянулся перелесок, сбегая с одного высокого холма и поднимаясь еще выше на следующий. Здесь, среди деревьев, его и встретила Фэйли верхом на Ласточке. Айрам, тоже на коне, не отставал от нее ни на шаг, точно преданный пес. При виде Перрина лицо Айрама просветлело, хотя это говорило лишь о том, что его верность поделена между Перрином и Фэйли.
– Муж мой, – сказала Фэйли. Не слишком холодно, но гнев, острый как бритва, обида и ревность ощущались по-прежнему, смешиваясь с чистым запахом травяного мыла. Фэйли оделась в дорогу – за спиной висел тонкий плащ-пыльник, красные перчатки в тон сапогам, выглядывающим из-под ее любимой юбки-штанов для верховой езды. За пояс заткнуто не меньше четырех кинжалов в ножнах.
Позади Фэйли появились Байн и Чиад. И Сулин, а с ней еще дюжина Дев. Брови Перрина поползли вверх. Интересно, что подумает Гаул, узнав об этом? Айилец не раз говорил, что ждет не дождется момента, когда ему удастся застать Байн и Чиад одних. Однако другие спутники Фэйли поразили Перрина еще больше.
– Они-то что здесь делают? – Он кивнул в сторону горстки людей, стоявших неподалеку, держа в поводу коней. Он узнал Селанду, и Камейле, и высокую тайренку – все в мужской одежде и с мечами. Был там и знакомый с виду неуклюжий человек в кафтане с пышными рукавами, имевший привычку напомаживать остроконечную бороду, а волосы стягивать лентой. Еще двоих, явно кайриэнцев, Перрин не знал, но по их молодости и перевязанным лентами волосам догадался, что они из «общества» Селанды.
– Я взяла на службу Селанду и кое-кого из ее друзей, – беззаботно ответила Фэйли, но на Перрина неожиданно нахлынула исходящая от жены густая волна настороженности. – В городе у них рано или поздно наверняка возникнут неприятности. Нужно, чтобы кто-то взял их под свое крыло. Считай, что у меня просто приступ милосердия. Я прослежу, чтобы они не вертелись у тебя под ногами.
