– Дама, вы из какого огорода только что вылезли, – рассердился Елисей, – ментально – означает умственно! Психологически!
– Умираю! – простонала Трубецкая-Волконская-Шекспир. – Вы давите прусаков интеллектом! Читаете им про философию Гоголя.
Теперь развеселился Рогов.
– Николай Васильевич Гоголь – великий русский писатель. Вы, наверное, имели в виду Георга Гегеля, создателя системы «абсолютного идеализма».
– Вы слышали, что он сказал, – обрадовалась Варвара, – создатель абсолютного идиотизма! Ванечка Павлович, разве можно такому субъекту позволить выгонять личных тараканов?
– Иван Палыч, – тут же отреагировал Елисей, – обратите внимание, дама решила травить ваших личных тараканов. Она уверена, что их много!
– А вот и он! – воскликнула Варвара. – Сидит на краю стола! Второй – на другом конце. Предлагаю соревнование! Едигей прогоняет наглое насекомое своей методой с помощью ментов-психов. А я беру растительное средство.
– Нет проблем, – согласился Елисей, который решил не реагировать на имя Едигей, – сейчас быстро прояснится, кто здесь настоящий ученый, а кто кошку от жирафа не отличит.
Он растопырил пальцы рук и начал водить ими над тараканом, бормоча себе что-то под нос. Варвара вытащила из сумки баллон, несколько раз энергично встряхнула его и нажала на распылитель.
Послышалось шипение, из баллона вырвалась струя. В столовой запахло сгнившими цветами. На меня напал кашель, Борис принялся чихать, Демьянка спешно ретировалась в коридор.
– Ага! – закричал Елисей. – Победа! Мой таракан убежал. Сейчас он сообщит всем своим друзьям, коллегам, родне, что в этом доме живут интеллигентные люди, которые с должным почтением относятся ко всем букашкам. Госпожа Пушкин, а у вас как?
– Я ношу фамилию своих предков, – вскинула голову Варвара, – являюсь потомственной дворянкой. Я Трубецкая-Волконская-Шекспир.
– Да хоть королева всего мира, – отмахнулся Рогов. – С вашим тараканом что? Мой вместе со всей родней уже пакует чемоданы. А прусак герцогини-княгини-баронессы по столу бродит!
– Ему просто не хватило одного пшика, – заныла Варвара. – Еремей хитрый, выбрал себе тощее, стопроцентно больное животное! Конечно, оно утопало.
– Животное! – простонал Елисей. – Еще скажете, что оно млекопитающее. Мы работаем с насекомыми!
– Сейчас добавлю пшик, и будет супер, – азартно выкрикнула Варвара и нажала на распылитель. Раздался характерный звук, Елисей начал кашлять, чихать, оттянул воротник рубашки и рухнул со стула лицом на паркет.
Мы с Борисом одновременно бросились к Рогову.
– Вы живы? – задал я беспредельно глупый вопрос.
Интересно, кто-нибудь из произносящих эти слова предполагает, что ему ответят: «Да, беседую с вами из своего дворца на том свете».
– Не знаю, – простонал Елисей, – меня вонючим воздухом, как ураганом, сбросило. Варвара хотела меня убить, чтобы заказ получить!
– Нет, – неожиданно тихо стала оправдываться женщина, – я не поправила головку распылителя, она стреляла не в моего таракана, а в сторону, попала в ваше насекомое, и получилось, что я проиграла. Но, честное слово, я не хотела вас выгнать. Обидеть не желала. Я перед вами виновата. Забирайте заказ! Уступаю его вам! Ухожу!
Рогов, кряхтя, поднялся.
– Мужчина, который может отнять у хрупкой дамы необходимую ей работу, омерзителен. Я спорил не потому, что хотел произвести обработку. Дрался за науку ментальных переговоров. Насекомое, животное, человека, вообще всех вокруг, по моему мнению, лучше спокойно убедить уйти, чем обливать ядом. Что-то голова кружится.
– Вам надо выйти на воздух, – засуетилась Варвара, – я живу через дом от Ванечки Павловича. У нас есть садик, вход в него только для жильцов, посторонних не пускаем. В сквере чисто, деревья, цветы. У меня есть ключ от ворот. Давайте отведу вас туда?
– Буду премного благодарен, – тихо произнес академик всех наук, – следует отметить, что ваша тараканья морилка – как выстрел. Подышу кислородом и вернусь. Можно?
– Конечно, – кивнул я. – Комната, в которой вы спали, пустует. Можете…
– Елисей здесь ночует? – не дала мне договорить Варвара.
– Всего один раз, – уточнил профессор ментального воспитания насекомых, – я временно оказался на улице. Завтра сниму квартиру.
Через полчаса после ухода парочки домофон опять ожил.
– Вернулись, – засмеялся Боря, – я почти успел Елисею кровать застелить. Только наволочку на подушку натянуть осталось.
Я пошел в холл.
– Завершайте работу, сам открою.
К моему удивлению, на пороге стояла одна Варя.
– А где Рогов? – занервничал я. – Ему совсем плохо стало?
– Нет, – зашептала дама, – Ванечка Павлович, я живу одна в четырехкомнатной квартире. Когда-то в ней было полно народу: бабушка, дедушка, мама, папа, тетя, дядя, я. Теперь я одна, они все ушли. Замуж не сходила ни разу, не встретила хорошего человека. Плохо мне. Елисею жить негде, а я от тоски вою. Предложила профессору приют, и он согласился. Очень милый, интеллигентный, умный человек, прямо как мой папа. И внешне похож. Я прибежала предупредить: не волнуйтесь. Академик у меня теперь живет.
– Прекрасная новость, – обрадовался я.
