– Я лишь спросила: «Леша, за что? Неужели ты так ненавидишь меня за то, что тебя обожаю?» Он возмутился: «Я тебя люблю! Поэтому все делаю для твоего хорошего настроения. От денег одна беда! Счастья они не приносят! Хочу освободить тебя. Ты станешь радостной…» И тому подобный бред понес. Я попыталась объяснить, что мне жизнь богатой женщины очень нравится. Он стал спорить: «Просто ты не понимаешь пока, как жить надо!» Я стала его уговаривать не рушить мою судьбу. Мне показалось, что муж понял. Но через три дня мне ключи от однушки дали, машину привезли, а все карты заблокировали, оставили одну, на ней двадцать тысяч, месячный доход. Я его адвокату позвонила, заявила: «Это беспредел. Я подаю на развод, по закону имею право на половину всего, что в браке нажито. Придется вашему клиенту делиться бизнесом, своим особняком в этом Городе, банковскими счетами. Так ему и передайте! Меня выкинуть, как кожуру от банана, не получится!» Юрист ответил: «Насчет одной второй нажитого вы совершенно правы. Но у вашего супруга ничего нет. Бизнес давно продан, деньги отданы на благотворительность, особняк оформлен как собственность Города, Николаев приобрел право проживания, но не дом. Свои машины он передал в фонд помощи многодетным, сел на самые дешевые российские колеса. Взять у него нечего».
Майя застучала кулаком по столу.
– Не верю, что Леша нищий! Неправда! Мне он сообщил, что коттедж в этом Городе купил! Купил! Он его собственность. Он какое-то новое дело задумал, вот и устроил спектакль! Все у него есть! Спрятано! Поехала сегодня к нему, хотела спокойно побеседовать.
Майя посмотрела на меня.
– Остальное вы знаете. И как вам эта история? Денег нет. Как жить, не знаю. Очень хочу найти врача, который даст Алексею лекарство, и мой муж очнется. Его этот колдун чем-то опоил. Город – секта! Помогите! Умоляю! Я погибаю.
На следующий день в районе полудня я сидел в просторном кабинете следователя Пилкина.
– Ваня, открой секрет, почему у тебя живот не растет? – осведомился Георгий. – Небось в фитнесе живешь?
– Вообще спортом не занимаюсь, – признался я.
– Значит, не жрешь ничего! – решил Жора. – А я весь день в бегах-делах. Поесть некогда. Вечером приду домой, а там Маруся моя и суп сварила, и котлет пожарила, и яблочный пирог испекла, и соленья на столе… Накинусь на еду, как крокодил на зайца. Напихаюсь до носа – и спать. Утром встаю на весы. Плюс два кило.
– А ты не вставай на весы, – засмеялся я, – и нет проблемы.
– Есть, – возразил Жора, – брюки не застегиваются.
– Купи новые и забудь о весе, – посоветовал я.
– Ладно, давай о деле, – пробурчал друг.
– Ты занимался делом Сигизмунда Малежкина… – начал я.
– Давно это было, – заметил Георгий.
– Помнишь подробности? – спросил я.
– Да. Ты заранее сообщил, о чем говорить будем, я порылся в архиве, – кивнул приятель. – Я был простым членом группы. Не шефом.
– Можно наш разговор послушает Борис, мой помощник? – спросил я. – Включу телефон.
– Пожалуйста, – согласился приятель.
– Сигизмунд грабил обеспеченных людей, – продолжил я, – забирал драгоценности, убивал их владельцев.
– Откуда сведения? – удивился приятель.
Я быстро рассказал, чем мы с Борей занимаемся, передал то, что узнал от Алены.
– Дети, дети, – протянул Георгий, – взрослые им правду не говорят. В особенности если она такая, как у Малежкиных. Жену Сигизмунда помню, она беременная ходила, рыдала в кабинете: «Отпустите мужа, он не виноват». Это уже после суда. Она того совсем.
Георгий повертел указательным пальцем у виска.
– Как я его освобожу? Попытался ее аккуратно из кабинета вытурить, не получилось. Она в мой стол вцепилась. «Не уйду, пока Гизи домой не отправится». Не понял, про кого она говорит, затем сообразил – домашнюю кличку Сигизмунда назвала.
Жора встал и открыл сейф.
– Я в то время был обычным сотрудником, но очень хотел главным стать, старался изо всех сил. Биографию Сигизмунда тщательно проштудировал. Он с детских лет был вор, врун, мерзавец. Кучу школ сменил. Изо всех выгнали за неуспеваемость и нечистые руки. Крал деньги у школьников, учителей, тырил в гардеробе чьи-то новые вещи, продавал.
– Такой пионер ребятам не пример, – пробормотал я.
– Вот откуда у парня дурные наклонности? – недоумевал Жора. – Родители нормальные, брат пианист, на разных конкурсах награды получал. Разница в возрасте у братьев маленькая. Как получается, что один сын на зависть всем, а второй – горе и позор семьи? Сигизмунда после окончания школы еле-еле пристроили в вуз. Его мать дружила с ректором института, где был факультет подготовки ювелиров. В другом месте у него даже документы не взяли бы. Наверное, родители решили: тому, кто работает руками, не нужны глубокие научные знания.
– Примитивное понимание ювелирного искусства, – вздохнул я. – Думаю, необходимо изучать истории создания разных украшений, прочитать много книг, побывать в музеях…
