– Ваня, я излагаю не свою позицию, а матери Сигизмунда, – остановил меня Пилкин, – она рассчитывала, что сына научат мастерить что-то простое: кольца, бусы, диплом дадут. Потом его родители куда-то пристроят! Но парень неожиданно увлекся ремеслом, у него обнаружился талант. Сигизмунд делал оригинальные вещи, обзавелся своей клиентурой, стал звездой вечеринок. Веселый, остроумный, с хорошо подвешенным языком, внешне симпатичный молодой мужчина нравился многим. Его охотно звали в гости, а Сигизмунд во время тусовок находил заказчиков. Жил он не с родителями, купил квартиру. Его талант приносил ему доход. Бронислав успешно концертировал. Родители не могли нарадоваться на своих мальчиков. Все рухнуло в один день. Сигизмунда задержали и отправили в следственный изолятор.
Георгий встал и засунул в кофемашину капсулу.
– Тебе не предлагаю, знаю, ты это не пьешь. А нам, госслужащим, любой кофеек в радость. Мужик один агрегат подарил, исправно нам запасы заварки пополняет. Вытащили его из дерьма. Если бы не мои ребята, мотать бы дураку срок за свою болтливость. Ну да не о нем речь.
Жора поставил кружку под носик.
– В России много музеев. Почти в каждом городе один, а то и несколько есть. Я говорю о мелких населенных пунктах. Москва, Питер, другие мегаполисы не в счет. Лисовск. Слышал о таком?
– Нет, – признался я.
– Всего двести километров от столицы, – уточнил Георгий, – уютный, зеленый, не шумный Лисовск привлекает туристов тремя древними действующими монастырями. Еще там есть усадьба дворян Беркутовых. Она на удивление хорошо сохранилась, в ней открыт музей дворянского быта. В комнатах аутентичная обстановка, в витринах выставлены одежда и ювелирные украшения. Бюджет у провинциальных музеев маленький, в каждом зале смотритель не сидит. Группа ходит с экскурсоводом, одиночный посетитель бродит сам по себе. Вся история начиналась в этом музее.
В Лисовске серьезных преступлений никогда не было. Пьяные драки, семейные разборки, кражи в магазинах, мелочь всякая. Музей же просто остров тишины, служат в нем немолодые тетушки. А потом разразился скандал. Одна посетительница показала на витрину и потребовала ответа от местного начальства.
– Где серьги и браслет? Приезжала к вам месяц назад, пришла в восторг от набора, сделала фото. Сегодня прибыла для интервью с телебригадой. Мы с вами договорились о съемках, я журналистка из Москвы. Хотела рассказать о драгоценностях, которые у вас представлены.
– Хорошо помню о приезде телевидения, – подтвердила заведующая, – мы вам рады. Что не так?
– А то, что вы распродаете втихую не свое имущество! – вскипела корреспондентка. – Могу показать фото, оно недавнее. Сравните его с экспозицией.
– Продемонстрируйте снимок, – потребовала директор музея, увидела фото, глянула в витрину и умолкла. Ювелирного набора на месте не было.
Журналистка подняла громкий скандал, его эхо докатилось до федеральных каналов. Распространению новости способствовал июль месяц. Летом особых событий нет, знаменитости улетают кто куда, ничего интересного не происходит. Исчезновение из музея мало кому известного Лисовска серег и браслета осенью бы не привлекло внимания. Украли и украли. Но летом о пропаже сообщили почти все СМИ. Заведующую музеем без суда и следствия корреспонденты назвали воровкой. Женщина не выдержала позора, покончила с собой. Вслед за матерью таблеток наглоталась ее дочь-инвалид, которую хотели сдать в дом престарелых. В могилу опустили два гроба. Крик журналистов стал еще громче и превратился в истеричный вой, когда другие подмосковные музеи стали сообщать о пропаже из своих собраний колец, серег, диадем, ожерелий. Стало ясно, что орудуют воры. СМИ мигом переобулись. Самоубийц возвели в ранг мучениц, в смерти матери и дочери обвинили журналистку, которая первой сделала гневный репортаж о краже в Лисовске, завершив его вопросом:
– Не жмет ли директрисе плечи шуба, купленная на деньги от продажи народной собственности?
Инициативная группа из нескольких жителей Лисовска, возмущенная тем, что корреспондентка довела до смерти мать и ребенка-инвалида, подкараулила сотрудницу телевидения и избила ее. Корреспондентка умерла в больнице.
Жора допил кофе.
– Следственная бригада утонула в сообщениях доносчиков из разных хранилищ. «Наша заведующая купила машину. А со стенда пропало колье». Мы постоянно ездили по разным городам.
– Почему все кражи обнаружились почти единовременно, – удивился я, – навряд ли воров было много? Один, два, ну три человека. Как они сумели столько награбить?
