То же самое происходило с Дубыней и Лисой. Корежило их как «соленых», если вы поняли о чем я. Всячески изгибаясь, они принимали не естественные позы, не по своей воли изображая им самим не ведомых зверей. Зрелище было пугающее и отвратительное.
В какой-то момент они застыли, каждый в своей странной позе. На их лицах были гримасы ужаса и боли. Жизнь будто покинула их тела. В таком состоянии они находились довольно долго, до глубокой ночи. Затем их тела обмякли и они, по очереди, попадали на землю.
Было ранее утро. Солнце стеснительно показывало из-за горизонта только самую макушку. Все трое лежали на земле, в грязи. Они начали приходить в сознание.
— Мы живы? — произнес Иван, не пытаясь подняться.
— Вроде как, — Дубыня был не до конца в этом уверен. Он ощупывал себя руками, чтобы убедиться, что у него все на месте. — Что с нами было?
— Отравление, — подала голос Лиса. — Семечки. Подсолнух был Мрачным.
— Так дурно мне еще не было, — признался воевода. — Мои мозги словно вывернули наизнанку, насрали туда, а потом опять внутрь завернули.
— Мы опробовали Мрак на себе, — с отвращением сказала охотница.
— Я всякую дрянь пробовал. Это единственное, что мне не хотелось бы повторить, — честно заявил Иван.
Он помнил кое-что из своих видений, но предпочел молчать об этом. Остальные двое тоже ничего рассказывать не стали. Уж слишком ебанутая хуйня с ними творилась.
Продолжая ощупывать руками свое тело, Дубыня понял, что кое-чего не хватает. Чего-то очень важного. Отсутствовала сумка с Короной Неимоверности.
— Корона! — вскрикнул он, подскакивая. Голова кружилась, а ноги были ватными. Он не смог удержаться в вертикальном положении и снова оказался в горизонтальном.
Иван и Лиса приподнялись на локтях и стали осматриваться. Дубыня на четвереньках пополз по дороге, в поисках пропажи. Все трое, сначала ползая, затем не уверенно шагая, передвигались по округе, высматривая на черной земле черную сумку. Без Короны Неимоверности Мрак не остановить, а значит их миссия под угрозой провала. Судьба Тридевятого царства висела на рвущейся нитке.
Но все обошлось. Через непродолжительное время сумка была найдена, в нескольких саженях от их лежбища. Корона все еще находилась внутри. Дубыня схватил ее и крепко прижал к груди, как своего ребенка, по которому до смерти соскучился. Того и гляди, у него слезы потекли бы.
Недавний гастрономический эксперимент сильно подпортил состояние путников. Их покинули последние силы. Они еле передвигали ноги. Последние несколько часов продолжали идти только на морально-волевых. Обгоревшие на солнце, с впалыми глазницами, с потрескавшимися губами, в грязной одежде. Если бы не отсутствие красных зрачков, их можно было принять за Мрачных. Напади на них, в этот момент, какой-нибудь зверь или не добрый человек, они, при всем желании, не смогли бы дать отпор. Но им повезло. После того, как они покинули село Милованово, им абсолютно никто на пути не попадался.
Далеко впереди стали виднеться несколько деревянных строений, окруженных не высоким частоколом. Это и был их пункт назначения. Близость цели приободрило ходоков и они таки дошли до нее. С задержкой в три дня они, наконец, были у постоялого двора Шиша.
Когда они уже подходили, навстречу им вышла женщина в длинном платье с фартуком поверх. Это была супруга Шиша Купава. Она и Дубыня тепло поприветствовали друг друга. Следом появился мужик с деревянной культей вместо правой ноги. Для устойчивой ходьбы он использовал трость (ей служила просто крепкая кривая палка). Он был крупным, как Дубыня, и чем-то даже был похож на него. Такой же мордатый и бородатый. Это и был старый друг воеводы Шиш. Позади Шиша плелась ручная гусыня.
— Дерьмово выглядишь, дружище, — были первые слова Шиша, сказанные Дубыне с улыбкой.
Гусыня крякнула, приветствуя гостей.
Первым делом, Дубыня попросил Шиша накормить его и двух своих спутников Ивана и Лису. О, как они были голодны. Они, наверное, могли бы съесть и самого Шиша, а его ручной гусыней закусить, если бы он не смог раздобыть для них еды. Однако, хозяин постоялого двора не подкачал. На его кухне всегда найдется еда.
