Джеффри судорожно отмахнулся от дымка и встревожено попросил:
— Пожалуйста, не говорите Нянюшке об этом, она будет надо мной потешаться.
Однако, когда они добрались до Ланкра — надо сказать, гораздо быстрее, чем летели до Анк-Морпорка, — Тиффани все-таки рассказала об этом Нянюшке. И старая ведьма действительно смеялась.
— Это было просто невероятно, — добавила Тиффани. — Летать для него так же естественно, как дышать.
— Ха! — ответила Нянюшка. — У каждого в доме есть метла. Просто не все умеют ею пользоваться.
Гром и молния. Дождь лил вовсю, и вода затопляла меловые холмы.
Королева закричала. Вышвыривая ее из Страны Фей, эльфы отсекли ей крылья, и кровь струилась по ее плечам. Крик словно бы обрел собственную жизнь, пронесся над Мелом и обрушился в пруд, спугнув промышляющую ласку.
И Тиффани Болит проснулась.
Сердце ее неистово колотилось, а тело сотрясал озноб. Она посмотрела в окно.
Что заставило ее проснуться? Кому так необходима ее помощь? Она поднялась и устало потянулась за одеждой…
Курган Фиглов, по своему обыкновению, гудел, словно разбуженный улей, только что без меда, да и Фиглы, надо сказать, могли ужалить похлеще любых пчел.
Однако, когда речь идет о празднике — а Фиглам не нужно долго раздумывать над поводом для праздника, — Нак Мак Фиглы подходили к этому делу обстоятельно, чтобы сделать торжество долгим и радостным.
Однако в это раз попойка была прервана вскоре после полуночи появлением Величего Яна, Фигловского дозорного[36], который ворвался на празднество, подобно буре, бушевавшей снаружи.
Он отвесил пинка по шлему Набольшего клана и выкрикнул:
— Эльфы! Тут эльфы! Я их чую!
В тот же момент Фиглы как горох посыпались изо всех нор, размахивая клейморами, демонстрируя готовность сразиться с давним врагом, и голося боевые кличи:
— Аррргх, держитесь отвратцы!
— Нак Мак Фиглы! Кто на нас!
— Геть отсель, навьё!
— Айда сюда, тумака спробуете!
— Нет кроля! Нет кралевы! Боле нас не надурят!
Если в мире и существовал эталон шума и суеты, то этим эталоном, несомненно, являлись Фиглы. Радостно возбужденные, они отталкивали друг друга с дороги, чтобы первыми ринуться в бой, каждый вопил свой собственный клич, и горе тому, кто попытался бы их приструнить.
— Сколько эльфов? — спросил Роб Всякограб, оправляя напузник.
Повисла пауза.
— Один, — смущенно признался Величий Ян.
— Ты уверен? — переспросил Роб Всякограб, пока его сыновья и братья бежали мимо него к выходу из кургана. Ах, вот незадача. Вся Фигловская община, полная алкоголя и задора, вооружилась до зубов, — и что теперь прикажете с этим делать?
Конечно, у Фиглов руки чесались кому-нибудь накостылять, но большинство Фиглов и так все время чешется, особенно в районе напузников.
Пока они метались в поисках врага по сырой вершине холма, Ян привел Роба Всякограба к заводи. Шторм миновал, и в воде отражались звезды. Там, до половины погруженный в пруд, лежал одинокий эльф. Фиглы услышали тихий стон. Конечно, они всегда рабы напинать эльфу, но… одному? Как такое могло случиться?
— Ах, кривенс, а хорошая могла быть драчка, — произнес Роб Всякограб, и оба Фигла погрузились в угрюмое молчание.
— Агась, да только где один, там их скоро тьма будет, — пробормотал Величий Ян.
Роб втянул носом воздух. Эльф просто лежал неподвижно, и больше не происходило ничего.
— Нету больше эльфов, — решил он. — А то бы мы их почуяли. Ну-ка, Величий Ян, и ты, Мальца Опасный Спайк, возьмите этого отвратца. Вы знаете, что с ним делать, коли станет бузить. А ты, Велик Ужасен Билли Подбородище, — он поискал глазами гоннагля, который из всех Фиглов был менее всех склонен врать, — ступай к кельде да расскажи ей, что тут творится. Расскажи, что мы тащим в курган.
Затем громко, чтобы услышали все остальные, Роб Всякограб крикнул:
— Этот эльф таперича наш пленник. Заложник, понятно? Это значит, неча пытаться убить его, пока вам не приказали. — Он проигнорировал недовольное ворчание. — А вы, остальные, стерегите камни, и ежели кто оттуда полезет, задайте им трепку, ясно?
— А я буду играть на гармошке, — сказал Вулли Валенок.
Роб Всякограб только вздохнул:
— Ай, ну ладно. Коли что-то на меня дрожь наводит, то, думаю, и всяких отвратцев отпугнет.
Кельда пристально посмотрела на поверженного эльфа и подняла глаза на Роба Всякограба.
— Только один? — спросила она. — Да разве же это враг для молодых Фиглов? И у него крылья вырваны. Это наши парни постарались?
— Нет, Дженни, — помотал головой Роб, — Величий Ян говорит, он упал с неба прямо в пруд, что у каменного круга. Его кто-то побил раньше, чем мы туда добежали. — Он с тревогой всмотрелся в насупленное лицо жены. — Мы ж разве мясники, Дженни? Мы воины. Парни, конечно, кипятятся, и если бы дошло до драки, уж мы бы этому эльфу навешали, да только погляди на него, он ведь совсем жалкий и унылый, нет чести в том, чтобы такого убить.
— Храбро говоришь, Роб, — сказала кельда, глядя на беспомощное создание. — Но почему только один? Ты уверен?
