– Итак, когда отправим Сета в пустыню? – прерывает мои мысли Гор. – Пускай не он виноват в пожаре, я все равно ни капли ему не доверяю. Возможно, он заколдовал Энолу. Даже наверняка.
– Это решение должна принимать Нефертари, – к моему удивлению, отвечает Азраэль. – Я так же необъективен, как и ты, – сообщает он Гору. – Сам я его не прощу, но Кимми права: мы сможем победить, только если объединим усилия.
– Без него можно и обойтись.
– Послушай-ка, друг мой. – Я перегибаюсь через стол. – Сет сделал все это не для себя, а ради обращенных и ради вас. По какой-то причине он считает, будто обязан исправить то, что натворил твой отец. Да, вероятно, существовал и другой путь, чтобы добраться до кольца, но с момента его возвращения ты не дал ему ни одной причины тебе доверять. Ты лишь постоянно к нему придирался. Он имел полное право на тебя злиться. – С каждым словом я говорю все громче. – То, что он взял кольцо, было опасно. Сет его не использовал, поскольку оно не принадлежит богам. Единственное, чего он хотел, – это сохранить его для Саиды и выяснить, что Рите известно о короне. Но после того, как на меня напал Иблис, у него не осталось выбора. Угадай с трех раз, что случилось бы, не прикажи он кольцу спасти меня. Поэтому на будущее: лучше держи себя в руках и перестань вести себя как избалованный мальчишка.
Когда я заканчиваю монолог, на кухне воцаряется полная тишина. Взгляды Кимми, Азраэля и Гора прикованы ко мне. Молчание нарушается лишь когда из дверного проема доносятся негромкие аплодисменты. Там стоит Микаил, а позади него собрались Джибриль, Саймон и Юна. Они входят, и следом показывается Энола, не сводящая с меня огромных глаз. Пери просто наливает стакан воды и тут же снова уходит, а остальные между тем рассаживаются за столом.
– Значит, Иблис в самом деле окончательно мертв? – спрашивает Джибриль. В его голосе сквозят облегчение и сожаление. До сих пор я встречалась с этим крайне эффектным ангелом всего дважды, и мы едва ли обменялись хоть словом.
– Он превратился в песок, и кольцо освободило меня от этого песка. Не знаю, действительно ли он мертв. Но так или иначе, я от него ушла, – отвечаю я.
– Иблисом овладела жажда власти. Ради нее он пожертвовал всем, – произносит Микаил.
Азраэль ставит капучино перед Кимми и черный кофе перед Гором. Себе он приготовил эспрессо. Микаил делает кофе Джибрилю, себе и Саймону. Джибриль что-то бормочет, и на столе появляются все блюда, какие только можно пожелать для завтрака. От свежих круассанов даже у меня текут слюнки, однако Юна, покачав головой, достает из холодильника две небольшие порции крови. Хотя мы оказались здесь только вчера, она уже прекрасно ориентируется во дворце. Должно быть, за всю жизнь она успела пожить в бесчисленном множестве домов. Раз за разом ей приходилось приспосабливаться к новым традициям. Неужели я тоже так смогу? Все завтракают, а Гор просто мелкими глотками пьет кофе. Я не тешу себя иллюзиями о том, что моя речь заставила его задуматься. Скорее всего, уже завтра он о ней забудет. Кимми кладет пахлаву ему на тарелку, но Гор ее не замечает, пока кузина не толкает его локтем. Улыбнувшись, он быстро целует Кимми в висок, в результате чего ее щеки заливаются румянцем.
– Юна нам уже кое-что рассказала, – поворачивается ко мне Джибриль. – Но мы бы очень хотели послушать еще раз от тебя обо всем, что произошло в геенне.
– Конечно. – Я начинаю с той ночи, когда попросила Исрафила снять с меня цепи. А когда добираюсь до ужина, за которым Рита чуть снова не сломала мне шею, в комнате повисает тишина. Никто больше не ест. – Сет хотел провести Платона, Юну и меня к воротам Харшиф. Уже не было смысла и дальше там находиться, после того как стало ясно, что корона не в геенне и Рите известно не больше, чем нам. План состоял в том, что сам он останется и продолжит держать ее в узде. Все пошло наперекосяк. Рита перестала ему доверять.
– У нас есть новости о короне, – говорит Азраэль, прежде чем я успеваю рассказать крохи информации о регалии, которую мы выжали из Риты. – Мы с Гором и Энолой еще раз побывали в Сиве у Гекаты.
Он размешивает сахар в своем черном напитке, но не сводит с меня глаз. Я по-прежнему ношу на шее цепочку, которую дала мне Медея. Она не заменит крест-анх моей матери, однако когда Азраэль упоминает храм оракула, температура кулона, кажется, меняется. Он становится холоднее.
– Геката знала больше, чем признавала раньше? – угадываю я. Тут нечему удивляться.
– Не она, – подает голос Гор. Трещина на его губе уже зажила. – У нее живет жрица по имени Юлия Береника, последняя царица Иудеи династии Иродиадов.
– Береника живет у Гекаты?
Запрокинув голову, я принимаюсь хохотать. Эти бессмертные и их стремление сделать из всего тайну. Я смотрю на Юну, в глазах которой стоят слезы. Значит, нам вообще не требовалось отправляться в геенну, чтобы искать там сведения о местонахождении короны.
– Геката уже в курсе, что Платон мертв? – спрашивает Юна у присутствующих.
