– Хватит, – глухо просит Саймон. – Достаточно.
Образы мигают и гаснут. Никто из нас не успевает пошевелиться, а он уже бросается к Юне и усаживает ее к себе на колени. Вампирша прячет лицо в изгибе его шеи.
– Спасибо, – шепчет она. – Мне не хотелось заново это переживать.
Я тоже сел бы к Нефертари. Она не так расстроена, как Юна, но, кажется, все равно выбита из колеи.
Энола протягивает Сету стакан воды и тихо с ним переругивается. Эта визуализация отняла у него слишком много сил.
Юна часто моргает и все еще выглядит сбитой с толку.
– Я снова вспомнила эту ночь. Тогда я думала, что умру. Мы ехали так быстро и по такой тьме. Отец был убежден, что нас преследуют. Он почти всегда был твердо в этом уверен, но той ночью стало гораздо хуже. Ему постоянно казалось, что кто-то собирается его убить.
– Неудивительно, если учесть, как ушли из жизни Тит и Домициан, – комментирую я.
– Кто та старая женщина? – неуверенно интересуется Нефертари. – Она дала тебе что-то, чтобы ты забыла ту ночь.
– Это Германа, кормилица отца. Он любил ее как мать. Но меня она недолюбливала.
– Куда вы отвезли ковчег? – настойчиво спрашивает Джибриль. – Что это за место? Ты его узнала?
– Это вилла Адриана. Официальная резиденция отца, – говорит Юна. – Отец обещал взять меня с собой в Иудею, но сперва собирался что-то спрятать. Какой-то предмет невероятной важности. – Судя по голосу, она до сих пор в плену воспоминаний. Затем, сглотнув, произносит: – Он не рассказывал мне, что в ящике. Мы извлекли его из пещеры в горах и привезли на виллу.
– Где находится эта вилла? – не сдается Джибриль. – Она еще существует?
– Да. По крайней мере то, что от нее осталось, – отвечает на его вопрос Нефертари. Дотянувшись до ладони Юны, успокаивающе сжимает ее. – Эта вилла расположена недалеко от Рима. Однако это не просто здание, а самый сложный дворцовый комплекс, когда-либо построенный императором. Включая бесчисленные способы что-то скрыть. Сегодня это место – просто достопримечательность, привлекающая туристов, однако раньше считалось величайшим образчиком александрийского сада в Риме. Адриан приказал устроить виллу так, чтобы она напоминала ему обо всех путешествиях. Один только его дворец занимает огромную площадь. Но, как я уже сказала, все превратилось в руины.
Джибриль издает тихий стон, когда Нефертари заканчивает объяснения, да и сама она настроена далеко не оптимистично. Еще бы: александрийский сад, где Адриан спрятал ковчег, прежде чем отбыл в Иудею и там распорядился замуровать Камень Плача, за которым хранилось кольцо. Этот человек точно нас ненавидел. У нас наконец появилась конкретная зацепка, но почти невозможно себе представить, что ковчег по сей день там, а если и так – что мы его найдем. Меня охватывает разочарование, почти вытесняя ощущение счастья от прошлой ночи. Не из-за того, что шанс на возвращение в Атлантиду в очередной раз от нас ускользает, а из-за грусти в глазах Нефертари. Я мечтаю, чтобы она вновь стала человеком. Не для себя, а для нее. Она должна, как раньше, лежать на солнце, есть мороженое и пить вино. Я хочу, чтобы она смогла ходить куда ей захочется, не боясь кому-нибудь навредить. Хочу, чтобы она была счастлива.
Я нахожу взглядом Сета.
Он так и не справился с утратой Нефтиды. У меня до сих пор это не укладывается в голове, ведь жена изменила ему и выносила ребенка от Осириса. И все же…
