– Значит, если она заполучит мою кровь, то сможет сама сделать мозаику и прочесть ее?
– Нет. Магия всегда выбирает уникальный способ, отдельный для каждой носительницы короны. Для тебя – это искусство. Червонная Королева – чистокровный подземец; она лишена возможности пользоваться воображением и подсознанием. Ты наполовину человек – и к тому же художник. Творчество – твоя сила. Сила, которой она завидует, но которую никогда не сумеет обрести. Впрочем, если Королева украдет то, что ты уже сделала, и расшифрует…
У меня перехватывает дыхание. Район, в котором я живу, находится примерно в полумиле от переезда, по другую сторону железной дороги.
– Поэтому она сделает что угодно, чтобы заполучить мозаики, – говорю я и чувствую, как страх сковывает мое сердце.
Морфей кивает.
– Теперь ты понимаешь, почему мы должны поехать к тебе?
В это мгновение начинает опускаться шлагбаум на переезде. Раздается предостерегающий звонок.
Я забываю про свое намерение расслабиться и не напрягаться. Я вжимаю педаль газа в пол, стремясь опередить поезд и поскорее добраться до мамы. Я слишком озабочена ее благополучием, чтобы думать о чем-то еще.
Мотор ревет, и машина на полной скорости несется вперед, но вдруг под капотом раздается глухой стук. Дрожа, «Мерседес» замедляет ход и останавливается. Мотор глохнет прямо посреди переезда.
Мигает светофор.
– О нет, – говорю я. – Нет, нет, нет…
Я поворачиваю ключ и жму на газ. Ничего не меняется.
– Заводи машину! – требует Морфей, бросив отчаянный взгляд в окно справа.
К нам несется грузовой поезд.
Я поворачиваю ключ, и еще раз, и еще, но мотор не заводится.
– Ну же! – кричит Морфей.
– Не могу! Не понимаю, что случилось!
Поезд свистит – уже не печально, а зловеще.
– Выбирайся! – Морфей расстегивает ремень.
Негнущимися дрожащими пальцами я жму на кнопку, но в ней застряла юбка. Ремень заело.
Я всхлипываю и, напрягая все мускулы, отчаянно тяну ткань. Морфей вклинивается между мной и приборной доской. Сначала он пытается порвать юбку. Это не удается, и он кричит, чтобы я ее сняла.
– Застряла как раз молния! – отвечаю я и чуть не задыхаюсь при мысли, что мы оба сейчас умрем. – Времени нет!
Рыча, он кладет руки поверх моих, и мы вместе тянем ремень, но он не поддается.
– Используй магию, Алисса!
В панике я пытаюсь представить хоть что-нибудь, способное нас выручить. Но ужас завладел моим мозгом, изгнав все прочие мысли. Я дрожу и бьюсь лбом о плечо Морфея. У меня вырывается пронзительный вопль:
– Беги!
От грохота приближающегося поезда дрожит металлический корпус машины, и я снова кричу Морфею, чтобы он спасался.
Потом все ощущения меркнут. Поезд в нескольких метрах от нас, но единственный звук, который я слышу, – это биение сердца, отдающееся в ушах. Даже когда Морфей выкрикивает: «Чешик, помоги!» – его голос доносится до меня как из-под воды.
Я прищуриваюсь и вижу, что хвост енота, теперь оранжево-серый, исчезает. Из-под капота доносится громкий лязг. Мотор оживает. Я держусь за руль, но не могу пошевелиться. А поезд приближается, он уже в шаге.
Морфей, поставив ногу поверх моей, жмет на газ. Колеса крутятся, мы срываемся с рельсов и выезжаем на дорогу. Поезд проносится мимо, по-прежнему свистя. Мы разминулись на считаные секунды.
Морфей снимает ногу с педали и ставит машину на ручной тормоз. Мотор тихонько работает вхолостую. Мы не двигаемся. Морфей по-прежнему сидит, привалившись ко мне боком, и держит руки на руле поверх моих. Я слышу его неровное дыхание. Звуки, ощущения, свет – всё постепенно возвращается, пока мир вокруг не становится слишком ярким, слишком живым.
Волна эмоций – запоздалый ужас, смятение, сожаление… слишком много и слишком быстро. Я дрожу, не в силах сдержать слезы.
Морфей обнимает меня.
– Всё хорошо, цветочек, – говорит он на ухо. – Ты сможешь вести?
Я шмыгаю носом и киваю.
– Вот и хорошо.
Он садится на место и берет меня за подбородок, заставляя развернуться к себе.
– В следующий раз, надеюсь, ты сама сумеешь выпутаться. Как положено подземцу.
Мои слезы, смешанные с макияжем, мочат и пачкают его руку.
– Ты меня не бросил, – недоверчиво говорю я. – Я думала, ты улетишь…
Морфей выпускает мое лицо и смотрит в другую сторону, вытирая руку о джинсы.
– Чушь. Я остался только ради машины.
Прежде чем я успеваю ответить, из вентиляции начинает сочиться оранжевый туман. В воздухе появляется улыбка, которую я, помнится, видела в Стране Чудес.
– Чешик? – спрашиваю я.
Передо мной возникает создание размером с хомяка, которое выглядит именно так, как я помню – кошачья мордочка, крылья, как у колибри, оранжево-серое тельце, как у енота. Чешик подлетает к приборной доске, усаживается и начинает вылизывать пушистую шерстку, испачканную машинным маслом и смазкой. Точь-в-точь белка.
Я качаю головой.
– Погоди… это был ты? Ты залез под капот и починил мотор?
Чеширский Кот чихает и подмигивает большим зеленым глазом.
