– Мама тоже там? – всхлипнула она, потирая нижнее веко в попытке высушить слезы.
– Да, вдвоем с бабушкой копаются на чердаке. И я нарушил правило номер один в нашей семье – не называть бабушку бабушкой на улице. – Лео притворно нахмурив лоб, как бы намекая, кто именно повинен в нарушении правил.
Вайолет усмехнулась. Ком, вставший поперек ее горла, как булыжник времен ледникового периода, ушел.
– Ты путаешь. Правило номер один – не называть бабушку бабушкой в принципе. – Вайолет шмыгнула носом, прогоняя последние следы слез.
– Именно. Ну-ка глянь на меня, – Лео предельно внимательно осмотрел ее лицо на предмет явных признаков недавних слез. – Видно, что глаза на мокром месте.
– Я что-нибудь придумаю.
***
– С ума сошел? – Вайолет ошарашено округлила глаза. – Немедленно убери пакеты со стола! Хочешь пасть смертью храбрых?
Лео недовольно хмыкнул, но все же аккуратно переставил пакеты на пол, и убедился, что на столе не осталось следов от этого акта вандализма.
Бабушка славилась своей неиссякаемой и непоколебимой любовью к порядку и крайней непереносимостью бактерий, которых, к слову сказать, действительно скопилась целая цивилизация на дне пакета, однако, засилье их на обеденном столе мало интересовало ее внука, кажется, до конца не осознавшего масштаб кары, которая могла свалиться на его светлую голову, если бы не предупреждение Вайолет.
– Умница! Инстинкт самосохранения все же есть.
Он хмыкнул:
– И что бы она со мной сделала?
– Застрелила бы, – Вайолет кивнула в сторону висевшего на стене ружья.
Леонид перевел глаза на оружие и вздохнул, то ли завистливо, то ли огорченно.
–Знаешь, а быть застреленным из Винчестера тысяча восемьсот девяносто седьмого года – не самая худшая смерть. Как думаешь, из него хоть раз в жизни стреляли?
Вайолет задумалась. Известных ей случаев использования винчестера по назначению она вспомнить не могла, но учитывая, что он висел в столовой ровно столько, сколько она себя помнила, а историей его появления никогда не интересовалась, вполне могло случится так, что для бабушки оно является памятным сувениром, доставшимся ей от родственников, или даже от дедушки.
– Я почти уверена, что да, – наконец ответила она.
– Откуда знаешь?
– Ну помнишь того сантехника, который случайно положил разводной ключ на стол и немного его поцарапал? Беднягу ведь больше не видели, – Вайолет посмотрела на брата, подняла бровь и пожала плечами.
– Вайолет, это ты? – донеслось откуда-то сверху. – Поднимайся, мы тут.
Настроение, успевшее хоть немного перешагнуть отметку «плюс», снова упало на самое дно, покинув ее организм, от греха подальше, вместе с удрученным выдохом.
– Уже иду! – прокричала она вверх, а потом обратилась к брату. – Ты со мной?
Вопрос был, скорее, риторическим. Лео в плеяде своих талантов имел один, за который Вайолет готова была отдать все, что у нее было, включая внутренние органы: умение не лезть на рожон и не ходить на моральное заклание, если это не входило в его планы или же была хотя бы призрачная надежда улизнуть.
– О нет! – ожидаемо отмахнулся он. – Давай сама!
Кивнув, в подтверждение своих мыслей о собственной бесхребетности, что Леонид воспринял как возможность улизнуть, она неохотно побрела в сторону лестницы, которая, минуя нежилой второй этаж (бабушка уже давно перестала утруждать себя подъёмом по крутым ступеням, переделав кабинет в собственные покои), вела наверх, к чердаку.
На темном дереве пола лежала ковровая дорожка, уходящая вверх, призванная скрадывать шаги. Вайолет, обладавшая тяжелой поступью, и точно знавшая, что от звука ее шагов это приспособление будет бесполезно, пыталась идти, не наступая на пятки, дабы дамы, ожидающие ее, не услышали шагов. Ходить по дому миссис Фоул максимально тихо, уже давно вошло в ее привычку, кажется, с самого детства, когда каждое соприкосновение пяток с землей критиковалось и выставлялось недостойным для юной леди поведением, а девушка, как ей говорили, должна ходить тихо, как кошка, и непременно так же грациозно. Только с возрастом Вайолет поняла, что еще должна быть благодарна, что туалетные комнаты находятся достаточно далеко, иначе, кто его знает, что там еще не подобало делать леди.
Остановившись перед дверью на чердак, она выдохнула, выпрямила спину, и, втянув живот, открыла дверь.
– Добрый день, миссис Фоул, – Вайолет слегка согнула колени, делая какую-то смутную пародию на реверанс. – Здравствуй, мама.
