Этого ему и не хватало — настоящей, кровавой битвы. Одна-единственная битва — и он выиграет войну.
Храбрые, надменные рейзские рыцари найдут свою смерть на поле боя. Гэризонская армия окружит их, сожмет в кольцо и поразит своими мечами, словно шипами Колючей короны. Сандор слишком горд, чтобы продумать пути к отступлению. Гордость не позволит ему предвидеть поражение. Его воспоминания ограничиваются одной лишь победой при горе Крид. Он не знает, на что способны воинственные короли Гэризона. Конечно, ему рассказывали, но он не поверил.
Завтра Сандор получит хороший урок. Он сам, его воины и страна, за которую они сражаются, узнают, как опасно забывать прошлое. Пятьдесят лет назад рейжане дотла сожгли Вейзах. В огне погибло не так уж много гэризонцев, но кровь их вопиет к отмщению. Венец с шипами исчез из виду, образ его изгладился из умов. Полвека продолжалась спячка. Как затаившийся во тьме убийца, Венец ждал своего часа в глубоких подвалах Сирабеюса. Святые сестры не чаяли, как отделаться от него. Они говорили, что Венец лишил их ясности рассудка, отравил их безмятежные некогда сны.
Изгард хотел было пройтись по лагерю, опросить последних вернувшихся из Рейза разведчиков и проверить, все ли идет по плану. Но потом он отказался от этой мысли и направился к своей палатке. Гэризонские солдаты, как и их предводитель, не оставляют приготовления на последнюю минуту.
Капканы расставлены и готовы захлопнуться. Преображенные, сбитые в единое целое магией Короны, гонцы отобраны лично им, Изгардом. Их ровно тысяча. Одна двадцатая гэризонской армии. Гонцы не знают ни страха, ни жалости. На рассвете они покажут, на что способны. Эдериус позаботится об этом.
Звериный вой, высокий и пронзительный, разорвал тишину. Изгард вздрогнул, хотя он уже привык к этим звукам. Значит, пришлось убить еще одного гонца.
Венец с шипами требовал расплаты за свои дары. Не меньше трети гонцов, участвовавших в сражении с Райвисом Буранским и Кэмроном Торнским в Долине Разбитых Камней, уже умерли. Их убили ради благополучия гэризонского войска. Когда высыхали чернила на законченном рисунке, гонцы становились заложниками Венца. Жажда крови не покидала их. Они не были животными, но не были и людьми. Лица напоминали звериные морды. Кости утолщались, когти загибались вниз и впивались в плоть. Врачи долго не понимали, что заставляет гонцов выть от боли. Но Изгард догадался сразу, и вскрытие первой жертвы подтвердило его подозрения: третье ребро в левом боку выпирало из грудной клетки и впивалось в сердце.
Гонцов стали уничтожать при первых же приступах боли. Делали это как можно незаметней, а тела выносили из лагеря с наступлением темноты. Изгард не желал рисковать. Страх мог помешать солдатам выполнить их воинский долг, поэтому командиры получили указания сообщить подчиненным, что причина гибели гонцов — гнусное колдовство рейжан. После этого солдаты стали рваться в бой с еще большим пылом.
Подойдя к своему шатру, Изгард заметил в тусклом свете жировки силуэт жены. Ангелина до сих пор не спала; она гладила свою глупую собачонку и сюсюкала с ней своим тоненьким девчоночьим голоском. Изгард недовольно поджал губы.
— Изгард! — Ангелина подскочила при его появлении; собачонка кубарем скатилась у нее с колен. Она виновато потупилась, краска залила бледные щеки. Взгляд Изгарда упал на тарелку с едой, стоявшую рядом с ней. Ангелина поспешно пояснила: — Это просто объедки, ничего больше. Для Снежка.
Изгард заметил, что она торопливо проглотила кусочек. Глупая девчонка дошла до того, что жрет собачьи объедки. Она становится все хуже и хуже. Изгард жалел, что послал за ней.
— Ступай на свою половину и не забудь прихватить это животное.
Ангелина протянула к нему руки, шагнула вперед:
— Но, Изгард...
—
Он не обратил внимания, кто сдался первым — Ангелина или ее пес. Но оба отступили. Никчемная тварь жалась к хозяйкиным ногам. Ангелина нагнулась и погладила дрожащую собачонку. Как только она коснулась нежного пушка за ухом зверюшки, выражение ее глаз изменилось, страх уступил место чему-то иному.
Ангелина снова судорожно сглотнула, хотя на этот раз во рту у нее не было ничего съестного.
— Герта говорит, что нам нужен наследник. Значит, мы с тобой должны... иначе откуда же он возьмется...
Она запнулась и принялась перебирать шерсть собачонки, пытаясь вынуть запутавшуюся в мехе соломинку.
