Изгард был не в том настроении, чтобы цацкаться с Ангелиной. Война поглощала все его мысли. Вроде бы все должно идти по плану. Он всю ночь обходил лагерь и знал, что не уснет. Одна решающая победа — и дорога на Бей'Зелл открыта. Конечно, со временем Повелитель соберет остатки своего войска и попробует взять реванш. Но слухи распространяются быстро, всплывут предания о прежних королях Гэризона, ужас проникнет в кровь рейжан, парализует их волю. Каждый рыцарь, который останется в живых после битвы на рассвете, сможет рассказать немало леденящих кровь историй: о переломанных костях, о разорванных на куски телах, о полчищах гонцов, накатывающих черными волнами. «Изгард — воплощение зла, настоящий дьявол, — станут говорить о нем, — а его гонцы не люди, а монстры».
Страх сделает за него половину работы. Многие дезертируют, чтобы не сражаться с врагом, наделенным сверхъестественной силой. А те, что останутся, будут вздрагивать от каждого шороха.
— Изгард, позволь я расстегну твой плащ.
Лепет Ангелины все испортил, нарушил ход мыслей. Он успел позабыть о ней. Приняв молчание мужа за согласие, Ангелина потянулась к застежке плаща. Изгард предостерегающе поднял руку:
— Я сказал: уходи. Ты что, разучилась понимать меня?
Рука Ангелины застыла на полпути. Голубые глаза воззрились на него с ребяческим возмущением. Собачонка отступила еще на шаг.
Ангелина вздернула подбородок и возразила:
— Я поняла, что ты сказал. Я не ребенок. Это ты ведешь себя глупо. Ты вызвал меня сюда, чтобы зачать наследника, а теперь гонишь прочь. Как же я забеременею, если ты отказываешься спать со мной?
У Изгарда задергалась щека. Как Ангелина смеет говорить с ним подобным образом? Она набралась всяких бунтарских суждений от своей жирной, ленивой и вздорной няньки.
— Да знаешь ли ты, что значит для меня, для всех нас завтрашнее сражение?! — Он поймал запястье жены и вывернул ей руку.
— Я... я...
Изгард нащупал судорожно бьющуюся жилку на запястье Ангелины. Ручка у нее была такая тоненькая, что пальцы Изгарда свободно обхватили ее.
— Завтра первое сражение нашей армии со времен горы Крид. Горы Крид! Двадцать тысяч сынов Гэризона полегло там. Их тела непогребенными валялись на горе, пока весной вместе с тающим снегом их не снесло в реку. Два года останки засоряли Вейз.
Перед глазами Изгарда вставали картины зверской резни и разлагающихся на поле боя трупов. Это все было запечатлено на полотнах гэризонских мастеров. Им пришлось изобретать новые краски, чтобы подробно, с мельчайшими деталями изобразить груды гниющего мяса. У Изгарда сильнее забилось сердце. Рот наполнился слюной. За этими картинами отчетливо, как вырезанные на дереве инициалы, вставал образ Венца.
Ангелина рванулась, пытаясь разжать его хватку. Теперь она перепугалась всерьез.
— Ну уж нет, — пробормотал Изгард. Видения возбудили его. Запястье Ангелины было влажным и горячим. — Ты хотела остаться. Оставайся.
Он так сильно сжал руку Ангелины, что почувствовал под пальцами хрупкую косточку. Ангелина попыталась отступить. Если бы она посмела сопротивляться, он бы переломал ей кости. Собачонка заворчала и спряталась за спиной у хозяйки.
— Значит, хочешь, чтобы я с тобой переспал? — прошипел Изгард. — Именно сейчас, в эту ночь, когда я через несколько часов отправляюсь на войну? Когда через несколько часов я пошлю на смерть сынов Гэризона?
Ангелина покачала головой. По правой щеке скатилась капля влаги: Изгард брызгал слюнями от бешенства.
— Прости меня, Изгард, — выговорила она. — Прости. Герта сказала...
— Герта сказала! Герта сказала! — Изгард в ярости дернул Ангелину за руку. — Слушай меня внимательно. Утром эта женщина уберется из лагеря. А сейчас позови ее.
Ангелина закусила губку. Она избегала смотреть в глаза мужу.
— Позови ее.
Ангелина помотала головой:
— Прости меня, Изгард. Герта ни при чем. Я сама виновата. Мне было немного... немного одиноко.
Она солгала. Ее щеки так пылали, что Изгард увидел, как испаряются с них капельки его собственной слюны. Пульс Ангелины под его пальцами участился. А она упряма, эта девчонка, его разлюбезная женушка.
— Зови Герту, — со свистом выдохнул Изгард.
Видения снова застилали его взор. Он видел, как кость вонзается в бьющееся еще сердце, как сверкают обнаженные клинки. Он больше не слышал биения пульса Ангелины. Его заглушил топот тысячи ног. Его войско шло в наступление. Неужели это произойдет только на рассвете? Изгард понял, что не может ждать так долго. Он хочет видеть кровь врагов. Сейчас же. Немедленно.
— Герта, — не позвала, еле слышно прошептала Ангелина. Глаза ее покраснели от слез.
— Позови еще. Громче. — Самому Изгарду казалось, что голос его звучит совершенно спокойно. Но, по-видимому, Ангелина услышала за этим спокойствием нечто иное. Во всяком случае, она повиновалась, и на этот раз заорала так, что перекричала бы и вой ветра во время шторма на море.
