Больше всего мне хотелось сейчас рассмеяться и ответить: «Давно поняла, что ты управляешь игрушкой, которая отлично имитирует настоящую крысу. Краузе – плохая актриса, неубедительно исполнила свою роль. Где страх в ее голосе? Где паника во взгляде? Когда осенью в квартиру залетел большой комар, наша няня залезла под стол и отказывалась выползать, пока Вульф не выгнал незваного гостя в окно. Такой комар не имеет острых зубов, опасных когтей, он не способен ни укусить, ни оцарапать, просто внешне противный. Крыса намного страшнее, а Роза Леопольдовна не впала в панику. Я поняла: Макс, ты решил разыграть меня».
Но я не стану произносить эту речь. Пусть Макс сначала увидит за окном Бабу-ягу и растеряется. А потом я объясню ему: «Это мой ответ на твою плюшевую крысятину».
– Лампа, что ты думаешь по поводу изгнания Шушеры из квартиры? – поторопил меня с ответом муж.
– Не видела ее ни разу, – соврала я. – Может, Розе Леопольдовне показалось?
– После того как Лампа рассказала о своем визите к Елене Николаевне, мне захотелось побольше узнать о любвеобильном Николае Петровиче, – начал Костин, – пока у нас нет стройного плана расследования, есть у меня ряд соображений, но пусть сначала Юра сообщит, что ему удалось выяснить.
Чернов пригладил торчащие на макушке волосы:
– Елена Николаевна сообщила правду. У врача и психолога была только одна жена: Вера Игнатьевна. Она родила дочь Лену. Кроме нее, у профессора есть еще несколько детей.
– Несколько? – повторила я.
– Родная девочка – Варвара Смычкова, – продолжал Чернов, – и несколько крестных чад. Среди них Анастасия Петровна Мальцева, нынче врач, дантист, владелица клиники.
– Так, – протянул Макс, – интересно.
– Крестный ребенок, как правило, не является родственником по крови, – продолжал Юра, – это отпрыск друзей родителей. Хотя бабушка, дедушка, дядя или тетя тоже могут крестными стать. Как я выяснил информацию о крестниках? Нашел завещание Котова. В документе указано: «Все мое движимое и недвижимое имущество нужно разделить в равных долях между моими дочерьми Еленой Николаевной Котовой, Варварой Николаевной Смычковой и крестными детьми Анастасией Петровной и Ниной Тимофеевной Осокиными».
– И где можно найти этот документ? – поразилась я.
– Да это просто, – хмыкнул Юрий, – в нотариальной палате.
– И ты смог к ним влезть? – продолжала я удивляться.
– В данном случае сработало правило: не имей сто ноутбуков, а имей сто друзей, – ответил Чернов, – там работает мой лучший друг.
– А мы-то никак не могли понять, что объединяет многих действующих лиц, которые упоминаются в этом расследовании, – обрадовался Володя.
– Подожди, – остановил его Чернов, – я сообщил только о вершине айсберга, есть еще подводная часть. Я хотел посмотреть аккаунты этих лиц «ВКонтакте», «Телеграме» и прочих местах. Там ничего особенного нет, друг на друга они не подписаны. Возможно, они понятия не имеют о том, что у них один крестный отец, но ведь есть еще и крестные матери. Кто они? Я установить их имена не смог. Но выяснил кой-чего. Анастасия – приемная дочь Петра Николаевича и Агнии Львовны Мальцевых. Петр убил жену, младшую девочку Ирину, а потом покончил с собой. Насти тогда не было в Москве. Ее родной матерью является Регина Семеновна Опкис. Она умерла вскоре после появления дочки. Девочку удочерили Мальцевы, Ирина тогда еще не появилась на свет. Опкис – редкая фамилия, Регина не самое частое имя. Я нашел сведения о матери Анастасии. Она жила вместе со своей младшей сестрой Вандой Семеновной Опкис в коммунальной квартире на улице Росина. Сейчас улицы нет, на ее месте квартал новостроек. Угадайте, где работала Регина?
– Просто назови место, – велел Макс.
– В селе Мухино, – быстро уточнил наш компьютерный ас, – от него до здания, где сейчас располагается детский центр, минут десять езды на рейсовом автобусе.
