Дым царапает горло, оседая неприятным липким привкусом никотина на языке. Какое-то мазохистское удовольствие — чуточку вымараться в смолистой грязи дымящейся сигареты. Словно и без того грязи мало.
Щелчком сбрасываю пепел с тлеющего кончика и снова затягиваюсь. Он распадается на чешуйки, которые кружат в воздухе передо мной, словно крошечные лепестки. Снаружи пепел, внутри пепел. Может быть, потому и курю? Сохраняю гармонию и равновесие, так сказать.
— Малфой? — героическое настоящее магической Британии мнется в пяти шагах от меня.
Вот, черт! Он-то тут как? Помяни только…
— А ты кого ожидал увидеть, придя в Малфой-мэнор? Конечно, Малфой.
— Привет.
— Здравствуй, Поттер. Чему обязан чести видеть такого гостя, как ты?
— Я тебе палочку принес, — он протягивает её, держа на ладони. — Она же у меня так и осталась тогда….
— Спасибо.
Мой боярышник узнаваемо ложится в ладонь, грея пальцы теплом руки Поттера. Чертовски мило. Прямо за душу берет. Докурю и поумиляюсь в полную силу.
А гриффиндорец не уходит, запуская пятерню в и без того лохматую голову. Пыхтит. Наверное, нужно спросить, что это он? Ну, раз уж я даже чаю не предложил, наплевав на законы гостеприимства. Очень по-гриффиндорски наплевав.
Поттеру чай, кажется, не нужен. Плюхается рядом, вытягивая одну ногу, и замолкает. Но пыхтит. И я улыбаюсь, мимолетно надеясь, что кожа на лице не лопнет от такой бури эмоций. Не помню уже, когда улыбался в последний раз.
— Ещё есть? — герой кивает на сигарету в моих пальцах.
Протягиваю пачку с последней, наблюдая, как он затягивается и выпускает колечки. Значит, не впервой.
— Слушай, а что у неё внутри? — следующий кивок достается палочке.
— Волос единорога.
— То-то слушалась не очень.
— Образец преданности, — пускаю дым из ноздрей. — А у тебя?
— Перо феникса.
Хмыкаю, признавая редкость сердцевины.
— У тебя была последняя сигарета, — спохватывается Поттер. — Нехорошо как-то получилось, что я её взял.
— Ну, что ты, Поттер, для тебя не жалко.
— Всё равно нехорошо, — он снова копается широкой ладонью в волосах. — Может, встретимся завтра, и я возмещу? У меня свободный день, а тебе теперь всё равно выходить.
— Поттер, ты решил опеку надо мной взять? Жизнь спас, от Азкабана спас, от отсутствия никотина тоже спасешь?
— Ага. Я ж гриффиндорец. Мне положено спасать, — против ожидания, он тихо смеется, глядя на меня.
— Ладно, сделаю тебе одолжение, пойду с тобой за сигаретами.
— Спасибо, Малфой. И что бы я без тебя?
— Даже представить страшно, Поттер. Так бы и остался очкастым придурком?
Он снова смеется, заражая воздух вокруг весельем так искренне, что я уже и сам смеюсь, не замечая этого. Продолжаю улыбаться, когда он встает и уходит, попрощавшись до завтра.
Идиотский повод — покупка сигарет. Смешнее не придумаешь. Но когда это у Поттера было хоть что-то, как у всех нормальных людей? Или у меня?
Феникс, значит… Стряхиваю случайную чешуйку пепла с рукава джемпера. Тот, кто возрождается из пепла. Может, и мне повезет? За пачку сигарет.
Мир точно сходит с ума. Но мне нравится. Хотя бы потому, что уже не хочется никуда идти, бежать или убегать. Нет ни необходимости, ни тем более желания кому-то что-то доказывать, гордиться, непонятно чем, насмехаться над чужой слабостью ради утверждения собственной силы, бравировать властью, которую сам не заслужил, которую дали авансом, рассчитывая взамен купить послушание, злость, крепкие зубы, древнее имя, душу.
Так хотелось любить. Как же тогда хотелось любить! Пятнадцать лет. Жизнь прекрасна. Волдеморт вернулся, у отца важное задание, перспективы головокружительные, планов — море, грязнокровки — трепещите! Любой парень, любая девчонка, только пальчиком помани — у твоих ног, причём, буквально! Покорные, благодарные, на всё согласные за внимание Драко Малфоя! А любить хотелось это очкастое нечто, недоумка шрамоголового. Вечно падал в обморок, бегал к Дамблдору жаловаться. Вся школа гудела: сны у него какие-то, связь с Тем-кого-нельзя-называть. Можно! Можно называть! Повелителем! И какая может быть связь? А вот сам связал бы этого директорского любимчика и вставил от души, поглубже, так, чтобы пищал и просил добавки!.. Или просто поцеловать… Какого вкуса его губы? А язык приятный? Наверняка… Как же хотелось поцеловать Поттера, зажать в уголок, скрутить ему руки за спиной, придержать коленом в пах, сбросить дурацкие очки на пол и… подышать в его губы, почувствовать, тёплые ли, мягкие. Захотят ли ответить? Ещё чего?! Конечно, захотят, Малфою-то! А если будет кусаться, то даже лучше: можно в отместку тоже укусить. В нижнюю губу, засосать в шею… пусть все потом видят след! Засунуть руку ему в штаны (чего же стесняться, когда тебя кусают?) и сжать посильнее: пусть молит о пощаде или… о продолжении… «Ах, Потти, какими чарами тебя приворожить или сделать покорным, неподвижным хоть на полчаса. А не мало ли, полчаса-то? Успею, я уже взрослый, опыт имеется!» — такая дурь кружилась в башке, томилась в паху, волновалась в груди. Я за его поцелуй на многое тогда пошёл бы.
