Если бы нашелся в мире хоть один безумец, которому в голову пришла нелепая мысль просить прощения у рассерженной гремучей змеи, он бы понял Поттера, как никто другой: в этом деле шипения не оберешься, и яда будет предостаточно. Но Поттер терпел мужественно, выслушивая демонстративно равнодушную речь Малфоя, изобилующую тонкими намеками на недалекость гриффиндорцев в целом и полный идиотизм отдельно взятых личностей в частности. Физическим результатом примирения стали похмелье, раскалывающаяся голова и радость на задворках сознания, что всё закончилось. А ещё некоторое напряжение между ног при ходьбе и лёгкий дискомфорт в районе ануса: дорвались, словно подростки, право слово! Опухшие губы и разводы засосов не в счёт, сняли малфоевскими мазями в два счёта…
Но всё равно хорошо. Хорошо, что помирились, что не будет больше тянущего чувства вины. Хотя и пришлось надавить на хоречью совесть, напомнив про Италию, Феррагосто и Эльфийское: когда Поттер понял, что именно «благодаря» Драко он пропустил их первый раз, из-за глупого вранья потерял столько времени, хотя могли бы гораздо раньше… Но Поттер добрый, Поттер понял и забыл, а вот Малфой… Как говорил Грюм, лучшая защита — нападение. Сработало. Драко почти устыдился и простил. Оба простили друг друга, только что волшебными палочками не замирились.
После Антипохмельного и контрастного душа Гарри, предварительно внимательно осмотрев себя в зеркало и убрав проявившиеся следы слишком ласковых пальцев Драко, вышел на кухню, где Джинни что-то готовила, стоя к нему спиной. За столом Лили заканчивала завтрак. Обе были сердиты: Джинни — за пьянку; Лили — за то, что её крестного обидели.
— Джин, а Малфой разве не у нас оставался? — робко начал Поттер.
— У нас. Позавтракал и ушел. Спасибо, что вообще тебя приволок, — на столе перед Гарри появилась чашка чая, тосты и тарелка с омлетом. — Я понимаю, помирились и всё такое, но можно было сообщить, что задержитесь? Я полночи не спала. Ты вообще меня достал со своим Хорьком — он то, он сё. Слишком много Малфоя в нашем доме. Надеюсь, теперь закончили?
— Закончили, — Гарри ссутулился под гневным взглядом супруги. И вспомнил: «Да, пожалуй, иногда Малфоя бывает… во мне… слишком много. Только на меньшее я не согласен…», — он пытался сообразить, приснился ли ему или был навеян алкоголем вкус спермы, осторожно, почти подобострастно слизываемой с солёной бахратистой кожи, с гладкого лобка, с немного бугристой под языком подрагивающей головки члена… С белокурых волос, светящихся в ночи неземным светом. Ангельские локоны или пьяный бред? Как на них-то попало? И не спрашивайте, проклятый абсент!..
— Папа, не клади локти на стол. И выпрями спину, — Лили аккуратно разрезала оладушки на мелкие кусочки и промокала губы салфеткой, прежде чем отпить чай из своей чашки.
— Моргана всемогущая! — вздохнула Джинни и вернулась к плите.
А Гарри во второй раз подумал, что Малфоя в доме многовато, Джин права. И не только в доме… Но, кажется, уже ничем не выветришь. Под строгим взглядом дочери он расправил плечи и убрал локти, чувствуя себя беспомощным, но счастливым.
========== -9- ==========
В палате от магии ощутимо покалывает кожу. Поттер лежит почти белый, дышит подозрительно ровно — не иначе как принудительно вентилируют легкие. Без очков его лицо кажется совсем другим, беззащитным что ли.
— Малфой… Драко, ты же зельевар, и Гарри говорит, что один из лучших. Может быть, ты сможешь? Я не знаю, не понимаю, что точно требуется, но ты поймешь, — все силы Джинни уходят на то, чтобы сдержать слезы, потому истерика так ясно слышна в голосе. — Он для тебя так много сделал, ты не можешь… Ты же для него не чужой…
— Почему раньше не позвала? Зачем тянули? Две недели на размышления понадобилось? — шипит в ответ Хорек, не озвучивая мысль, что поттеровская придурь явно передается половым путем.
— Тебя в Англии не было, а целители….
— Успокойся. Я поговорю с целителями и сделаю всё, что смогу, — Драко приобнимает Джинни за плечи и выводит из палаты, кивком головы показывая дежурному колдомедику на неё: успокоительное и снотворное. Всё, что сейчас требуется миссис Поттер, иначе Святой Мунго пополнится еще одним пациентом.
Сам Малфой стремительно шагает в кабинет Главного целителя. Запирается с ним минут на тридцать, после чего медленно выходит, бледный и собранный, и исчезает, аппарируя прямо в мэнор.
Через сорок шесть часов посыльный приносит в больницу несколько крошечных фиалов с зельем. Главный целитель чуть не бегом возвращается в палату аврора. Джинни Поттер стоит у изножья кровати мужа и даже при всем желании не может расцепить пальцы, до онемения сжавшиеся на спинке.
Почти сразу, как зелье попадает в кровь, Гарри судорожно выгибается на кровати, кашляет, хрипит и дышит. Сам дышит… Глаза распахиваются и невидящим взглядом обводят комнату. Тело расслабляется, и Поттер мягко опадает, а рука безвольно свисает с края постели.
— Что? Скажите, что?! — от страха неудачи из горла Джинни вырывается только шепот.
— Спит, он просто спит, миссис Поттер. Теперь ничего не бойтесь.
