— В сущности, ты уже ответил на самый важный мой вопрос, — Драко положил свои руки поверх поттеровских и чуть сжал. — Остались детали. Я купил дом в Италии. Там немного земли, частный пляж и на пару десятков миль вокруг никого нет.
— Скромненько.
— Да. Не перебивай. Портключи я заказал как раз туда.
Драко замолчал, даже задержал дыхание.
— И?
— Когда дети вернутся, я передам мэнор, финансы и весь бизнес Скорпиусу. И уеду. Предлагаю тебе уехать со мной. Что скажешь?
— В отпуск? — радостно улыбнулся Поттер.
— Навсегда, дубина! Ты… мы давно хотели этого. Теперь дети выросли, Министерство тоже не маленькое — обойдется. Ты мне нужнее, чем ему. Да и Джиневра не будет ныкаться по съемным углам, чтобы повидаться со своим Дином Томасом.
— Откуда ты знаешь?.. — улыбка медленно сползала с поттеровского лица.
— Я всё знаю. Не об этом речь. Ты хочешь уйти?
Гарри хотел. Он хотел в Италию, прямо сейчас. Чтобы только Драко — ленивый, мягонький, каждое утро и каждую ночь. И вместе валяться на пляже, втирая крем от загара в белую горячую кожу. Никого не ждать, не бояться, что увидят. Целовать где и когда захочется, а не только за закрытыми дверями да под охраной тяжелых гардин на окнах. Настоящий отпуск… Но… отпуск.
Вот так решительно бросить всех и вся? Дети, конечно, немаленькие уже, у них своя жизнь, семьи. Да и Аврорат не карточный домик, не рассыплется без своего главы — время спокойное, а свято место пусто не бывает. Найдут замену. Но сможет ли он сам? Остановиться, уйти от вечного движения, беготни, нервов? На одной чаше весов был Драко, на второй — всё остальное. И ни одна из чаш не перевешивала другую, потому что обе были им — Гарри Джеймсом Поттером. Это всё было его жизнью.
А Малфой уйдет. Не от него, теперь ясно. В другую жизнь. Будет где-то там, у моря, на солнышке. И уже не заскочишь на часик попить кофе, не посидишь в его кабинете, пока тот разбирается с бумагами, ворчливо обвиняя весь белый свет и его отдельных недалеких представителей в «феерической глупости».
Когда-то Гарри сам хотел уйти из семьи, чтобы не разрываться, не тонуть во вранье и притворстве. Чтобы просто всегда быть рядом с Драко. С единственным человеком, которого он любит по-настоящему. Но одно дело развестись с женой, а другое — порвать с привычным укладом жизни. Оставить вообще всё.
Гарри представил, какой поднимется шум, когда он подаст в отставку. Как будет рвать и метать Рон, как огорчится Гермиона, как придется объясняться с детьми… Джинни давно всё поняла. А дети?
Нет, он и раньше представлял себе, как уедут подальше ото всех, будут жить вдвоем, но в его мечтах они оба были седые и старые. То есть, такой закономерный финал, когда уж точно придется сматывать удочки просто потому, что пора.
Поттер чувствовал себя так, словно по нему хорошенько шарахнули Конфундусом — полная потеря ориентиров. Магнитная стрелка его личного компаса сошла с ума, вертясь во все стороны и никак не желая выбрать какое-то одно направление. Никому в голову не пришло бы назвать Гарри нерешительным, но перед таким выбором… С годами он перестал быть азартен настолько, чтобы поставить на кон всё.
— Ты громко думаешь, — Драко ухмыльнулся. — Не предлагаю тебе собрать вещи сейчас, не ставлю условий «я или вся твоя жизнь». Знаешь, я тоже думал, что же буду делать там? Как-то не слишком умею отдыхать долго. Но… Я хочу этого: уехать, перестать быть мистером Малфоем, жить, как на витрине. Да, кому всё объясняю? Ты знаешь это лучше меня.
— Знаю, — Гарри засунул руку в карман малфоевского пальто, вытащил пачку сигарет, прикурил и положил сигареты себе в карман.
— Может быть, пришло время, когда я готов начать новую жизнь? От старой останется только самое важное, самое дорогое: ты и дети. Знаешь, когда представляю себе, что на плечах не будет больше висеть тяжким грузом мэнор, имя, дело, так даже оторопь берет! Мне страшно, Гарри. Честно, страшно, но… Я хочу этого. И потому не требую ответа сейчас… думай, решай. Сколько тебе нужно времени, чтобы со спокойной душой уйти в отставку? Год, десять, двадцать лет? Я подожду. А пока возьмешь отпуск. Уж отпуск-то глава Аврората может себе позволить?
С каждым словом Драко комок в горле становился всё шире, всё болезненнее. Никогда раньше Малфой не был настолько открыт, настолько откровенен. Никогда Гарри не слышал от него таких слов, которые тысячекратно сильнее любого «я тебя люблю». Ни малейшего намёка на якобы огромное одолжение Поттеру, чтобы самому не показаться в этой ситуации слабым и уязвимым. От осознания, что это только ради него, Гарри должен был быть счастлив, по идее. Но он не мог ответить «да» здесь и сейчас, а потому было больно. Им обоим.
— Я подумаю. Не понадобится десять лет, Драко. Ты же знаешь, я тоже давно хотел этого. Просто…
Драко как-то судорожно вздохнул и прикрыл глаза.
