– Всегда есть возможность поставить ментальную блокировку или даже стереть память о содеянном. Стопроцентный результат гарантирует только некропсия головного мозга. Готовы пойти на это?
– Нет.
– Тогда прибегнем к старому доброму сбору вещественных доказательств. – Брат Петр отщелкнул замки небольшого металлического чемоданчика и выложил на стол найденный у меня при обыске пакет. – Вам известно, что это?
Демонстрировать свою осведомленность я не стал и ответил односложно:
– Пакет.
– А его содержимое?
Петр Наумов растянул края пакета так, чтобы через залепленный полосой скотча разрез стали видны вплавленные в янтарь медные диски с ножками, как у микросхем. Я в ответ покачал головой.
– Первый раз вижу.
– Как же пакет оказался в вашей комнате?
– Подкинули.
Брат Петр указал на камеру.
– Запись ведется?
– Ведется, – подтвердил Могилевский.
– Отлично! – улыбнулся Наумов и выложил из чемоданчика на стол прозрачный пластиковый пакет, внутри которого оказалась точно такая же деталь, как и в большом пакете. – Узнаете?
– Первый раз вижу.
– Этот конверт был изъят из ящика стола убитого брата Михаила. Вы последний, кто видел его живым. Вы подозреваемый! В конверте находится похищенный у Братства артефакт. Б
Я смотрел на пластиковый конверт, смотрел и никак не мог сообразить, чем меня смущает его содержимое. Но что-то было не так, какое-то воспоминание крутилось на самой грани сознания, и его никак не удавалось ухватить.
– Сами вы не совершали кражи и не участвовали в убийстве брата Михаила. Если получится вернуть похищенное, Братство не станет настаивать на вашем преследовании, – пообещал Наумов.
– Я не делал того и не делал этого. В чем вообще меня обвиняют?
Брат Петр машинально пригладил седые волосы и весьма обтекаемо ответил:
– В соучастии. Вы выступали посредником в краже особо крупного размера. Но мы готовы закрыть на это глаза.
– Простите, посредником между кем и кем? Брат Михаил и брат Иннокентий прекрасно знали друг друга без меня.
– Мы можем размотать цепочку до конца. Вы действительно хотите этого?
Прозвучало это заявление как угроза, да неприкрытой угрозой оно и являлось.
Я только вдохнул.
– Предложение действует лишь до задержания брата Иннокентия, – предупредил Наумов.
– А с чего вы вообще решили, что он сбежал? – усмехнулся я. – Быть может, давно лежит в каком-нибудь подвале с дырой в голове?
Могилевский немедленно насторожился.
– Это признание?
– Ни в коем разе.
Петр Наумов поджал губы, убрал в чемоданчик пакет и уже потянулся за конвертом, но я прижал его край к столешнице.
– Юрий Васильевич, – обратился я к дознавателю, – а не разводят ли меня, случаем? Именно этот конверт изъяли с места преступления? И в нем был именно этот артефакт?
Могилевский взглянул на конверт и подтвердил:
– Именно этот. Осмотр помещения производился совместно с представителями Братства, но все вещественные доказательства были помещены в хранилище улик Дружины.
Я отпустил конверт и улыбнулся.
– Ясно. Брат Петр, я подумаю о вашем предложении.
Наумов закрыл чемоданчик и спросил:
– Как я могу получить стенограмму допроса?
– С вами свяжется мой помощник, – ответил Могилевский. – Завтра или послезавтра.
– А брат Вячеслав? Вы арестуете его?
– Постановление об аресте господина Хмелева находится на подписи у заместителя Воеводы.
Наумов глянул на меня свысока.
– Подумайте о моем предложении, брат Вячеслав. Хорошенько подумайте.
Стоило лишь за представителем Братства закрыться двери, Могилевский встал и навис над столом.
– А чему это вы так развеселились, Вячеслав Владимирович? – прямо спросил он.
Я только руками развел.
– Нет, серьезно, – пристал с расспросами дознаватель. – Поделитесь.
– Элементарно, Ватсон! – не удержался я от панибратства. – Мои люди убивают старика и оставляют на месте преступления такую улику? Сами-то в это верите?
Но это была лишь отговорка. Просто я вспомнил. Вспомнил, как дядя Миша подцепил пинцетом и убрал в этот пластиковый конверт совсем другой артефакт. Маленькую черную микросхему с серебристыми ножками, как показалось мне со стороны. И ее переполняла магия, посмотрел – и будто песком в глаза сыпануло.
О чем это говорило? Я был уверен, что знаю ответ, но делиться догадками ни с кем не собирался. Этот секрет стоил слишком дорого. Ради такого можно и в камере посидеть.
Могилевский закурил, глянул на меня через сигаретный дым и спросил:
– Что украли у Братства, как думаете?
– Было бы странно, если бы я знал.
– Давайте так – вы делитесь со мной догадками, а я изменяю меру пресечения на домашний арест.
– Все это похоже на какую-то разводку, – процитировал я строчку из песни группы «Ленинград».
– Почему же?
– Вы сказали, что постановление об аресте уже на подписи.
– Совру – много не возьму. Да и что вы теряете на самом деле?
Я пожал плечами.
– Домашний арест?
– Домашний арест.
– Могу предположить, что украли у Братства блокираторы действия чарометов. Не только сертифицированных, вообще всех. В этом-то все и дело.
– Сколько блокираторов ушло на сторону?
– Полсотни.
Могилевский хмыкнул.
