Я вслед за Могилевским поднялся на крыльцо салона и не удержался от не относящегося к делу вопроса:
– А камеры на всех улицах стоят?
– Какой! – досадливо махнул рукой дознаватель. – Кроме Южного бульвара, почти нигде нет. Торговый Союз с финансированием тянет.
Варламов открыл дверь, запуская нас внутрь, и первое, что бросилось в глаза, – это опустевшие витрины. Грабители унесли абсолютно все. Пол был усыпан мелкими осколками рассаженных стекол. Касса стояла открытой, на прилавке в беспорядке валялись выписанные чеки.
Ага! Вот как на меня вышли!
По чеку.
– Зачем было разбивать стекла? – удивился я. – Могли взять у консультанта ключи от витрин.
– Запиши! – приказал подчиненному Могилевский. – Товар был на месте, когда вы уходили?
– Разумеется!
– Много было свободных мест?
– Не обратил внимания.
– Проходите! Осмотритесь.
Я вышел в центр торгового зала и вдруг заметил торчавшие из-за стойки консультанта ноги. Штанины задрались, открыв черные носки, каблуки мужских туфель были стоптаны с внешних сторон.
Не спрашивая разрешения, я заглянул туда и отступил, не в силах побороть гримасу отвращения. Охранник едва ли успел хоть что-то почувствовать – его убили чисто, распахнутый пиджак открывал окровавленную в районе сердца сорочку, – а вот макияж девушки-консультанта оказался смазан, словно кто-то зажал ей рот, прежде чем ткнуть ножом под левую грудь.
– Вячеслав Владимирович, – словно специально выгадал момент для очередного вопроса Могилевский, – чек выписан в десять тридцать четыре, а ушли вы отсюда только в десять сорок. Что вы делали эти шесть минут? Вы же не курите, так? Флиртовали с убитой?
Я решил, что шила в мешке не утаишь, и ответил вопросом на вопрос:
– Гравер, что с ним?
– А почему вас это интересует?
– Я был у него, обговаривал детали заказа. Хотел сделать дарственную надпись.
– Сделали? – прищурился Могилевский.
– У него было слишком много работы, – ответил я. – Договорились на следующую неделю.
Варламов оторвался от блокнота и многозначительно заметил:
– Отличное объяснение вашим отпечаткам пальцев в служебных помещениях!
– Спросите мастера!
– Он убит.
У меня заныло в груди.
– Убит? Но как?!
– Грабители решили взломать сейф в кабинете заведующего и наткнулись на него по пути. Подтвердить ваши слова он уже не сможет.
– Идите к черту! – выругался я. – Оба! Ясно вам? Нужно подтверждение моих слов – спросите Ольгу Александровну.
– Ольга Александровна – это…
– Заведующая салоном, – пояснил я. – Она подтвердит, что я всегда заказывал гравировку!
– Не горячитесь так, – попросил Могилевский. – Никто вас ни в чем не обвиняет. – Он сделал паузу и вздохнул. – И даже не подозревает.
В этот момент на улице послышался рык мощного двигателя, и к салону подъехал огромный внедорожник. Поначалу я решил даже, что это невероятным образом провалившийся в Приграничье «хаммер», но смутила непонятная эмблема на непривычной на вид решетке радиатора. Распахнулись дверцы, из машины выбрались бойцы в серьезной на вид броне, круглых шлемах с забралами из бронестекла и чарометами на изготовку.
Цеховики организованно и синхронно, словно стая рыбешек, отступили от ювелирного салона; дружинники разошлись в разные стороны, но шансов выстоять в схватке у них не было ни малейших. Впрочем, Братство могло выиграть сражение, но никак не войну.
Да – на место преступления пожаловали именно братья. И я даже догадывался, что их сюда привело…
– Какого хрена им здесь понадобилось?! – выдал Могилевский.
– Не знаю, – шумно сглотнул его подчиненный, – но чарометы у них точно не сертифицированы!
Да уж, от таких никакая служебная бляха не защитит…
Могилевский повернулся ко мне и указал на дверь:
– Уходи. Пришлю кого-нибудь подписать показания.
Я вышел на крыльцо и посторонился, пропуская незнакомого брата среднего возраста, столь же средних лет и внешности тоже – средней. Тот скользнул по мне безразличным взглядом, толчком распахнул дверь и с порога объявил:
– Один из убитых состоял в ордене, поэтому Братство проведет самостоятельное расследование. С вашим руководством это уже согласовано!
Дверь со стеклянным звоном захлопнулась; я спустился с крыльца и зашагал к перекрестку. Отвозить домой меня точно никто не собирался – как, впрочем, и задерживать, – а препирательства по поводу полномочий могли занять и час, и два. Более запутанной области права в Форте попросту не существовало.
Чарофон задергался в кармане, когда шел мимо рынка, примыкавшего к поселку Луково. Я сообщил встревоженному Ивану, что возвращаюсь домой, но заметил поджидавшего меня впереди человека, произнес в трубку:
– Немного задержусь, – и прервал звонок.
Между рынком и бульваром располагалось несколько одноэтажных зданий; в крайнем еще не так давно располагалась хинкальная, теперь же вывеска на фасаде гласила: «Пельменная». Именно у его угла и стоял Климов.
– Перекусим? – предложил он, когда я подошел и пожал протянутую руку.
– Ты платишь, – пробурчал я.
– С чего бы это?
– Один черт на представительские расходы спишешь. Это ведь деловая встреча, так?
– Деловая, – подтвердил Климов. – Сам понимаешь, служба…
