У входа в пельменную курили пузатые дядьки в не по погоде теплых куртках – то ли торговцы с рынка, то ли приехавшие в Форт на выходные большой компанией покупатели, – внутри также оказалось достаточно многолюдно. Свободных столов было два или три; Клим выбрал самый дальний, в глухом углу.
– Как обычно, только вдвойне. Одну порцию с бульоном, – небрежно бросил он на ходу официанту в замызганном белом переднике, снял куртку и положил на соседний стул.
Я хоть поначалу раздеваться и не хотел, последовал его примеру. Уж больно жарко оказалось внутри. Отдельной кухни как таковой не было – немалых размеров печь и плиты стояли прямо в центре обеденного зала.
– Смотрю, ты здесь завсегдатай, – хмыкнул я, откидываясь на спинку стула.
– Да ты знаешь, – задумчиво поскреб небритую щеку Климов, – в прошлом месяце один дружочек сюда вытащил, и как-то втянулся. Теперь обедать хожу. Хорошие пельмени, сейчас сам попробуешь.
Официант выставил на стол два пузатых чайника, и Клим немедленно принялся наполнять свою кружку ароматным травяным настоем.
– Отличный чаек! – выдохнул он, сделав осторожный глоток. – То, что нужно!
Чай и в самом деле оказался неплох. Я попробовал и отставил чашку, давая остыть травяному настою.
– Штормит после вчерашнего? – спросил, с улыбкой наблюдая за расплывшимся в блаженной улыбке Климом.
– Есть немного, – признал брат, покопался в куртке и выложил на стол потрепанный блокнот на пружине и ручку. – Ладно, пока варят пельмени, начнем предварительный опрос.
– Предварительный? – удивился я.
– Предварительный, – подтвердил Клим. – Я лишь помогаю в следствии.
– Кто главный? Кто-то из Пентагона?
– Бери выше!
Я присвистнул.
– Из Туманного пришлют?
– Уже.
– В смысле? – не понял я. – Как – уже? Заранее, что ли?
– Почему заранее? Два телепорта – и человек здесь.
Я округлил глаза.
Телепорты были продуктом штучным, крайне дорогим и не слишком стабильным. Ко всему прочему их воздействие не лучшим образом сказывалось на организме, и на два прыжка в день можно пойти лишь по большой нужде.
– Считаете, это не случайное ограбление? – догадался я.
– Ситуация оценивается как нападение на орден.
– Дядя Миша давно отошел от дел.
– У нас есть веские причины рассматривать ситуацию именно под этим углом, – отрезал Климов. – Глава следственной комиссии наделен чрезвычайными полномочиями. Понимаешь, что это значит?
Я кивнул.
– Кто не с нами, тот против нас.
Принесли пельмени; Клим принялся хлебать бульон, я особо аппетита не испытывал, но от угощения отказываться не стал.
– Итак, – как бы между делом произнес брат, – зачем ты приезжал в ювелирный салон?
– Подарок Ирине выбирал.
– Есть повод?
Я недобро глянул на собеседника и резко бросил:
– Тоже дело шить будешь?
Клим рассмеялся.
– Кто меня опередил?
– Дознаватель.
– Ясно, – кивнул Климов. – Слава, сам посуди – чем больше непонятных моментов мы закроем сейчас, тем меньше вопросов зададут потом. Так был повод?
– Ирина из Северореченска вернулась, будто сам не знаешь!
– А я ничего и не должен знать. Купил подарок-то?
– Купил. Платил чеком, по нему на меня и вышли.
– Это важная информация, – кивнул Клим, сделал пометку в блокноте и уточнил: – Алиби?
Я шумно выдохнул, но возмущаться не стал, решив высказать все, что думаю о приятеле, после.
– Проехал перекресток Красного и Южного через двадцать секунд после поступления тревожного сигнала. Имеется видеозапись камеры уличного наблюдения.
– Это очень хорошо, просто очень хорошо, – улыбнулся Климов. – Только не было никакого вызова.
– Как так? – растерялся я. – Как не было, если туда цеховики примчались?
– Ну формально – не было. Здесь во всех торговых точках в охране цеховики низового звена. В случае ранения или смерти остальные это сразу чувствуют. Вроде как сигнализация, получается.
Я только хмыкнул. Цех – не просто охранное предприятие, а своеобразная оккультная пирамида: неофиты проходили ритуал посвящения, после чего между ним и остальными членами общества возникала ментальная связь. Рядовые цеховики постоянно отдавали часть своих жизненных сил Директорату, но связь не была односторонней, и в случае серьезной опасности любой мог стать сильнее, быстрее и выносливей.
Поэтому охранника и убили первым.
– К дяде Мише заходил? – спросил Клим.
– Всегда захожу парой слов перекинуться.
– И в этот раз?
– И в этот.
– Он не показался тебе встревоженным?
– Не показался.
– О чем говорили?
– Обо всем понемногу, – пожал я плечами и подумал: не разговор ли об алмазах запустил маховик страшных событий?
Мог дядя Миша позвонить кому-то, чтобы освежить память?
Мог, наверное. И все же как-то быстро налет случился. Я еще толком отъехать не успел.
– О чем задумался? – прищурился Климов, заметив мою задумчивость.
– Только между нами.
Клим закрыл блокнот и отложил ручку.
– Говори.
– Можешь проверить, не звонил ли дядя Миша кому-нибудь за пару минут до своей смерти. Мы обсуждали одну тему…
– Что именно?
– Сначала узнай, звонил он или нет.
– Дядя Миша не доверял чарофонам.
– Он пользовался телефоном в кабинете заведующей. У него был ключ.
Брат задумчиво кивнул.
– Ладно, уточню. Не хочешь ни о чем мне рассказать?
