Эксперт достал из саквояжа какой-то сканер и с порога обвел им комнату.
– Следов посторонней активности не обнаружено, – сообщил он руководителю следственной комиссии, прошел внутрь и просунул в спусковую скобу коротышки-чаромета карандаш. – Думаю, стреляли из этого.
Наумов повернулся к нам.
– Видели его раньше?
Мы с Климом синхронно покачали головами.
И тут я нисколько душой не покривил. Раньше видеть дядю Мишу с оружием и в самом деле не доводилось.
– Чаромет сертифицирован, – определил эксперт, убирая оружие в пакет из антистатического пластика. – Серийный номер на месте. Но модель очень старая, лет семь назад с производства снята. Мог не через одни руки пройти.
– Мы заберем это, – предупредил Варламов. – Перепишите номер, если хотите.
Петр Наумов недовольно глянул на него, потом отвернулся и спросил:
– Причина смерти?
Долговязый брат вопроса словно не услышал. Он аккуратно запаковал чаромет и передал его дружиннику и лишь после этого вернулся в комнату. Там он присел на корточки рядом с трупом старика и вскоре произнес:
– На первый взгляд все очевидно. – Но тон его уверил нас ровно в обратном. – Правая височная кость пробита, это смертельное ранение. Непонятно только, чем его нанесли. Точно не ножом и даже не кортиком. Рана круглая, словно били заточенным штырем.
– Арматура? – высказал предположение Клим, который разбирался во всевозможных орудиях смертоубийства как никто иной. – Или клевец?
Брат Петр уставился на него с неприкрытым изумлением.
– Клевец? Грабители взяли на дело клевец?
– Чем-то же они рассадили витрины, – напомнил я.
Наумов хмыкнул и вновь обратился к эксперту:
– Что-то еще?
– На запястьях синяки, словно перед смертью его держали, – ответил тот. – Еще присутствует странный запах изо рта, неестественный цвет десен, распухший язык, лопнувшие сосуды глаз. Очень похоже на отравление. Точнее скажу после вскрытия.
Долговязый брат поднялся на ноги и спросил:
– Я вам еще нужен?
– Подожди в коридоре.
– Тело и в морге посмотреть могу.
Тогда представитель Братства и обратился ко мне:
– Брат Вячеслав, вы последним были в этой комнате до ограбления. Посмотрите, вдруг что-то бросится в глаза.
Я встал на пороге и оглядел царивший в каморке разгром. Все ящики стола были выдвинуты, их содержимое валялось на полу. Металлический шкаф у противоположной стены стоял с распахнутыми дверцами, инструменты в беспорядке валялись на полках. Небольшой сейф в углу вскрыли. Его отперли сорванным с шеи мастера ключом.
– Странные грабители, – пробормотал я. – Инструменты им на кой черт сдались?
– Сейф в кабинете заведующей вскрыть пытались, – сообщил Варламов.
Я кивнул, хоть и не понял, верит ли он в эту версию сам. Просто не сходились концы с концами. Едва ли цеховики ехали сюда дольше пяти минут – у них дежурных экипажей на Южном бульваре не один и не два, – а грабители здесь самый натуральный погром учинить успели.
– Брат Вячеслав, – вкрадчиво произнес руководитель следственной комиссии. – Что-то бросается в глаза?
– Все бросается! – прямо ответил я. – Бардак жуткий. Не могу сказать, пропало что-то или нет.
– Тогда не будем вас больше задерживать, – отпустил меня Наумов. – Брат Иннокентий вас проводит.
– Давай через черный ход, – предложил Клим.
Мы вышли на задворки салона, там дежурили двое братьев, поодаль стоял цеховик.
– Что происходит, брат Кеша? – вполголоса спросил я Клима.
– Не знаю, но мне это не нравится, – ответил тот и пообещал: – Еще раз назовешь меня так – убью.
И вроде бы даже пообещал на полном серьезе.
Домой я уехал на извозчике. Но сразу в бар не пошел.
Ну какой, к черту, сегодня может быть у Ивана выходной?
На неделе отгуляет, а я буду тихо-тихо сидеть в баре и на улицу ни ногой. Очень уж смущали обстоятельства смерти дяди Миши. Никто не закладывает на ограбление ювелирного салона три-четыре минуты, никто. Это не налет, это натуральная войсковая операция!
Я зашел к соседям поделиться новостями и очень быстро об этом пожалел. Николая Гордеева Санина идея поискать алмазы подешевле нисколько не воодушевила, и он, не стесняясь в выражениях, объяснил нам, где видел эти серые схемы. Точнее – на чем он их вертел.
Но я даже толком не разозлился. Только махнул рукой и отправился менять за стойкой Ивана. Мог бы потихоньку ускользнуть к себе наверх, но не стал. От столь низкого поступка удержала врожденная порядочность. Ее я и помянул крепким словцом, когда прошел в бар и сразу наткнулся на озадаченный взгляд пившего за стойкой пиво Могилевского.
– Вячеслав Владимирович! – оскорбленно протянул дознаватель. – А мне сказали, вас нет! Неужто скрываетесь?
– От соседей через черный ход зашел, – пояснил я и окрикнул помощника: – Вань, я на месте! Иди отдыхай!
– Какой?! – фыркнул Иван. – Видите сколько народу?
Свободных мест и в самом деле не было ни в зале, ни на улице. Я махнул рукой.
– Ладно, тогда понедельник-вторник я тебя подменяю.
– А че не завтра?
– А завтра народу еще больше будет.
– Логично, – хмыкнул Иван и унес на кухню поднос с грязными кружками.
