– Чего вы к корове пристали, изверги? – укоряет хохотунов баба с бидонами и заслоняет корову массивным телом. – Она же не может задом ходить, как мужик не может молоко давать.
– Ха-ха-ха!
Корова быстро смекнула, кто тут самый лучший человек из всех присутствующих, и уткнулась огромным чёрным носом бабе в бок:
– Му-у, – пожаловалась она ей на судьбу, как женщина женщине.
Хозяин тем временем намертво повис на стоп-кране и кричит в него, чтобы машинист не закрывал дверь, пока он не выведет на перрон свою «коровушку-кровинушку». Машинист, должно быть, уже смирился с участью «я везу филиал дурдома», поэтому ничего даже не говорит, а только настойчиво и безуспешно пытается сдвинуть состав с места.
– Чего ты в стоп-кран орёшь? Надо же по связи с машинистом договориться, – подсказали деду знающие люди.
– Ой-ё! – лихорадочно всхлипывает дед. – Сынки, скажите водителю поезда, чтобы он не съезжал с энтого места. Мне жа не дотянуться до энтой связи, не протиснуться. Ну, кто-нибудь. Помоги-ыте!
– Дед, ори «SOS», – советует кто-то.
– Мне же на энтой станции выходить надоть! – деду в самом деле не до смеха.
В конце концов, кто-то обрисовал машинисту ситуацию с коровой.
– Ка-какой ко-ко-коровой?! – выдохнул он по громкоговорящей связи. – Ни х… не понял.
В других вагонах, должно быть, засмеялись над этой репликой, а может, у них ситуация была ещё сложнее, чем у нас с коровой. По составу понёсся слух, что поезд не трогается с места, потому что на путях возникла корова или её даже сбило поездом. Но мы-то знаем причину остановки и от этого чувствуем себя как-то умнее всех. Кто-то из окон нашего вагона орёт другим вагонам, что у нас тут едет целая корова.
Тут по связи машинист объявляет, что он сейчас самолично пройдёт по составу и «собственными руками с наслаждением удавит того, кто… мешает нормальной работе дверей». Его ждут, но он так и не появляется. Вместо него по перрону прибежал его помощник, совсем юный мальчик лет восемнадцати. Он беспомощно хлопает белыми ресницами на корову и очень вежливо возмущается:
– Ну вы совсем офуфели! Ну ваще! Да вы бы ещё бегемота додумались в электричке перевозить! Ну кто ж так делает?! Ну разве ж так можно? Да у нас каждый раз автосцепки проседают от вашего дачного десанта с досками и рассадой, а вы ещё и крупное рогатое животное в вагон впёрли!
– Му-у! – протестует корова против такого сравнения.
– Осподи, царица небесная! – рыдает дед, никак не ожидавший, что всё так скорбно получится.
– Викентий Михалыч, тут в самом деле имеет место быть корова. Настоящая! – верещит помощник дрожащим голосом машинисту по связи. – Её в тамбур запихнули носом внутрь, а назад она не может хвостом вперёд выйти.
– Да что ты говоришь? – нервно засмеялся машинист в ответ и строго добавил: – Сотрудники милиции, пройдите по вагонам, наведите порядок.
Сотрудники милиции тоже не пришли. То ли их вовсе не было в данном поезде, то ли им было не протиснуться к нам сквозь другие вагоны. В результате решили, что другого выхода нет, как провести корову через весь вагон и вывести её через двери в другом тамбуре. Потому что в узком и тесном вагоне, который к тому же под завязку завален людьми и утрамбован багажом, нет никакой возможности развернуть её хотя бы на четверть круга.
И вот корова пошла по проходу вагона. Это была даже не корова, а молоденькая тёлочка, очень хорошенькая. Настолько хорошенькая, что если бы где-то проводился конкурс красоты среди коров, эта корова наверняка заняла бы одно из ведущих мест. Вся такая бархатная, чёрная, как смоль, с белоснежными пятнами на боках и во лбу, с чубом и при очень выразительных глазах. Но самое замечательное, что ресницы у коровы были длинные и загнутые вверх, как у красавиц, рекламирующих тушь фирмы «Поднимите мне веки».
Некоторых пассажиров появление коровы крайне возмутило, других – удивило. Особенно тех, кто всё это время мирно дремал, а тут вдруг разлепил глаза, и на него смотрят две огромные ноздри такого же огромного и мокрого носа в чёрных волосках, а за ними выступают ещё два бездонных космоса мудрых воловьих глаз. Но большинство уже со всем свыклось и даже не обратило бы внимания здесь на настоящего динозавра. Лишь бы рассаду не помял.
Появление коровы одобрило многочисленное подворье. Тут же оживлённо загакал гусь в корзинке, закрякали утки, цыплята в коробке под сиденьем не запищали даже, а завизжали, словно первомайская демонстрация на Красной площади увидела на трибуне Мавзолея самого Генсека! Собаки залились лаем на разный лад, и только коты обменялись с коровой каким-то немым, только их высокой организации понятным, способом передачи информации: потянули носами и подмигнули глазом.
– Эх, тёлка какая славная! – шлёпнул корову по заду какой-то краснолицый мужик, сидевший на краешке сиденья.
