Корова полностью

– Да уж куда уж лучше-то? Пересидел ты в девках, Мензуркин, отсюда и проблемы твои. Что за мужики пошли? В бабах не петрят ни фига, западают на галиматью всякую, а потом поэмы о несчастной любви слагают.

– Ты, Гриня, её родителям изложи свою политическую программу, а не нам, – посоветовал Нартов. – Пока всем будешь расписывать свои намерения, себе ничего не оставишь.

– Но кто я для неё? – вдруг начал обесценивать самого себя Мензуркин. – Прилипчивый нытик?

– Тогда не о чем и голову ломать.

– Но как же я могу оставить её именно в такой трудный момент жизни?! – воскликнул Григорий Захарович, отчего некоторые дамы начали всхлипывать от умиления на него. – Что же я, по-вашему должен равнодушно наблюдать её гибель?

– Ох, Мензуркин, – смеялась Эмма. – Был бы ты постарше, так я бы тебя цап-цап-цап и ам-ням-ням.

– Ага. Да и шмыг-шмыг-шмыг, – подытожил Паша.

– Ну зачем же так-то? – возмутилась Елена Николаевна, завсектором обучения персонала. – На такой шмыг-шмыг-шмыг только мужчины способны.

– Ну всё, Гриня, держись!

Мензуркин тяжело вздохнул после этого разговора и ушёл в своё нормировочное царство.

– Это ж надо так заболеть какой-то коровой? – изумился Паша Клещ после его ухода. – Я бы так не смог… Нет, я бы её оприходовал, конечно, но влюбиться в такую шалаву – увольте. Не смог бы.

– Правильно. Вы все скок-поскок, а Григорий Захарович – цельная личность, – заступилась за Мензуркина Галина Иорданова.

– Цельная, ха! Нашёл на кого настроить свою целкость…

– Дурак ты, Клещ! – и она выбежала вслед за Григорием Захаровичем.

– А что? Из этой Мандуэлы Аркадьевны, должно быть, и получится верная жена, «коль гневно так на всех глядит она», – предположил Нартов. – К такой бабе и за версту не подойдёшь.

– Да-а, с подобным личиком невинность сохранить – задача трудная. Но надо ж как-то жить.

– Да что вы к ней прицепились! – удивилась техник Алина. – Любит она шманцы-обжиманцы всякие. Вот и вся её «вина». Нормальная современная девка. А с нынешними мужиками только такой и можно быть. Вот Галка наша Иорданова – бабе уже далеко за тридцать, а она всё ждёт, когда Мензуркин её замуж позовёт. И ведь не blue stockings, не emancipe какая-нибудь, а всё ж не нужна никому. Не гуляет ни с кем! Ждёт Мензуркина своего. В аспирантуру специально пошла учиться, чтобы ему не стыдно было с ней поговорить. В бассейн ходит, спортом занимается, чтобы ему не стыдно было с ней по улице пройтись. А кто это нынче ценит? Мужики всё одно на таких элечек-стелечек смотрят, которых можно прямо в подъезде оприходовать и за другой шмарой бежать. Даже Мензуркин хоть и умный, и культурный, и образованный мужчина, а всё ж запал не на женщину своего уровня развития, а на эту несовершеннолетнюю бэ. Так устроен этот противоречивый мужской мир, что только шлюхам в нём везёт. Такие элечки потаскаются-покувыркаются, а авось за кого-нибудь, да и зацепятся. Да она ещё, подождите, за министра какого замуж выскочит. Как говорится, все блудницы подались в царицы. Каролинка-то Титановна сама в юности основательно погуляла, рассказывали, а замуж вышла не за кого-нибудь, а за самого Троегубова. Бабки-уборщицы из Управления шептали, что она и Эльку-то родила после романа с каким-то командировочным из Полтавы.

– Иди ты? – недоверчиво присвистнул Паша.

– Развели тут антимонию какую-то, – тут же проворчала Антонина Михайловна, которая пришла мыть полы в техотделе. – Вы только и умеете об этом рассусоливать: кто с кем, да на ком. Весь Завод судачит.

– О чём же ещё говорить? Ведь ничего интереснее этого нет. Именно мужчинами так мир устроен, что только распутным девкам в нём уютно. Кто были Клеопатра или Екатерина Великая? То-то. Не гимназистки-скромницы. Мужики всех баб делят на «ужас, что за шлюха» и «прелесть, какая потаскуха». У мужиков вообще язык такой, что они про любую всегда чего-нибудь гадостное да скажут: домоседку назовут вековухой, а кокетливую – шлюхой, слишком умную – уродкой, а простушку – идиоткой. Как ни крутись, всё одно не угодишь.

– Ты для себя живи, а не для угождения. Зачем дорожить мнением тех, кто в людях совершенно не уважает человеческое достоинство, кто в человеке не способен видеть человека, а только агрегат для справления своей половой нужды?

– Тогда одна останешься вместе со своим достоинством. Мне вот ещё весной один мужеобразный предложил на озеро поехать: нам, говорит, одной бабы не хватает – нас трое, а баб всего две. Ха, оригинально! Я что, запасное колесо, что ли? Как так не хватает? Схватят абы кого и тащат в кусты для ровного счёта. Я и отказалась. А они там все перепились да перетрахались-перемызгались промеж собой, так что никто и не помнит: кто с кем и сколько раз. И теперь моего бывшего ухажёра вроде как женят на ком-то, кто там на сносях оказался. Но опять-таки никто не знает, от кого.