– Мензуркин себя ещё покажет. Молодой мужик, а на кого похож? Спасибо, не пьёт, не курит, не колется, но выглядит как мешок с говном, еле ноги волочит, уже с одышкой. У нас в подъезде такой жил, сначала с мамой до сорока лет дрался, потом с одной женой, с другой, с пятой, с десятой – со всеми воевал, «учил», не мог по-другому. С бабьём воюют, как с немцем под Курском не дрались! Зато всем детей понаделал. В перерывах между боями, видимо. В магазин, который в соседнем здании находится, на машине ездил. Из подъезда выйдет, в автомобиль сядет, тридцать метров до магазина проедет, сумки с продуктами до багажника донесёт – уже одышка с давлением. Жирный, как гусь рождественский. Уж прошёлся бы пешочком, разогнал бы жирок, а то бабы после пятой беременности приличней выглядят. Бабы не столько на него западали, сколько на навороченную тачку его – он при Военкомате взятки брал. Только в автомобиле товарный вид и принимал, а как вылезет из своего панциря, так чисто черепаха, которую тоже из панциря вынули. Крайне неаппетитное зрелище. А у меня жена работала на пеньковой фабрике, где верёвки делали, и им как-то к зарплате от смежного предприятия, которое из этих верёвок гамаки и спортивные сетки плели, выдали несколько метров этих сеток. Они у нас в чулане валялись, потом я решил, надо бы их куда-то приспособить. Натянул во дворе, с дочкой в теннис поиграли. Естественно, через пару дней от неё клочки остались, обиженные на жизнь засранцы ей все свои претензии «высказали». Хорошо, что не живому человеку башку пробили. А мне жалко, что ли? У нас этой сетки целый рулон. Опять натянул, парни какие-то пришли с мячом, поиграли, понравилось. Через неделю её опять сорвали, но тут уж эти парни кому надо рыло начистили, чтобы неповадно было свои половые завихрения вымещать, где ни попадя. Потом мужики каркас для футбольных ворот сварили, я им сетку выделил, стали мяч гонять. Этот из Военкомата на первом этаже жил – выше не забраться было с его одышкой. Сначала возмущался, что под окнами орут и бегают, потом через форточку «болеть» за команду нашего подъезда начал, потом уж сам вывалился поиграть. Через полгода не узнать стало мужика: постройнел, помолодел, с очередной женой драться перестал, с детьми контакт наладил. Разогнал кровь в организме, и всю дурь как рукой сняло. Участковый до сих пор удивляется: раньше в нашем квартале уже после пяти вечера из сумерек кричали: «Караул, режут!», а теперь хулиганство и бытовое насилие на нет сошли, пьяных всё меньше, потому что таких в команду не берут.
– Ну, ты прям подвижник в деле оздоровления населения! Надо и мне во дворе площадку для волейбола сделать, – восхитился Паша, а Елена Николаевна заметила:
– Спортивные площадки должны устанавливать специальные департаменты.
– Долго ждать будешь, а надо сейчас жить. Прям, сами ничего не можем? Перед домом турник установить, корзину для баскетбола, футбольный мяч купить, теннисную ракетку – миллионы для этого нужны? Зимой на лыжах в парке покататься, просто с горки на санках проехаться, каток залить, пусть небольшой – обязательно Путина для этого надо звать? Человек сам по утрам умывается и не жалуется, что члены правительства ему в этом помочь должны. А утренняя зарядка на свежем воздухе или игра в волейбол перед домом – это такая же личная гигиена, она должна быть только для себя, только тогда от неё и польза. У нас и в департаментах сидят люди с застоем в организме. Не случайно в новостях только и слышишь, что им выделили деньги из бюджета на строительство стадиона, а они их банально на обжорство в дорогом ресторане потратили или на посещение элитной сауны, в просторечье – борделя. Зато после этого аж родил кто-то. Только понять не могут, от кого. На телевидение позориться побежали, чтобы по анализу их дрянных нуклеотидов выяснили, кому алименты платить с уворованных бюджетных денег.
– Вот такие фильмы и передачи доказывают нужность и даже пользу порока! Чтобы ударно вымирающая нация хотя бы так восполняла свои редеющие ряды, – сказала Антонина Михайловна, на что Нартов согласился:
