– Не надо никому отдавать свою жизнь, – отрезвил её Илья Алексеевич. – Не тот век. В наш век любовь должна быть не безумная, а разумная. Это в эпоху французских романов модно было расставаться с жизнью ради любви к тому, кто тебя и в грош не ставит. А тебе, женщина третьего тысячелетия, надо аспирантуру ещё закончить, в Финляндию съездить с рабочей поездкой. И что это за дикие наклонности: отдавать свою жизнь кому-то! Разве достойный человек примет в жертву чужую жизнь? Это только комнатный тиран требует жертв, а зачем он нам нужен? Нет, нам такой хоккей не нужен. Если уж вас и тянет на тиранов, девушки, то не на комнатных же западать. Уж найдите себе махрового какого-нибудь, чтобы в мировых масштабах.
– Да какой же он тиран?! – Галина даже плакать перестала от изумления, что её Мензуркина так обозвали.
– Комнатный классический с замашками садиста. Не случайно он на такую проблемную малолетку запал. Теперь будет кого опускать ниже плинтуса до самой пенсии. И не придерёшься! Скажет: я же эту шлюху с пузом взял, так что имею полное право, для чего и брал. Тебя вот, хорошую бабу, до слёз довёл… И вообще не понимаю, почему в мой день рождения уже который год кто-то да плачет! Я ведь и обидеться могу.
И мы все дружно загорланили:
– Хэпи бёрсдэй ту ю! Хэпи бёрсдэй ту ю! Хэпи бёрсдэй, дарлинг Илья Ляксеич! Хэпи бёрсдэй, дринкь до дна!
Удивительная вещь – время. Иногда спешишь куда-нибудь, мчишься со всех ног, умоляешь каждую секунду длиться подольше, чтобы успеть, но время тоже мчится, как и ты, и даже не собирается сбавлять ход. А когда чего-то ждёшь, например, свой поезд, когда на вокзале метель и холод, и, казалось бы, вот уж он должен подойти, вот уж остались какие-то три минуты – эти три минуты растягиваются в твоём восприятии на несколько веков. Но вот время опять не ползёт, а бежит, мчится подобно бешенному вихрю, набирая обороты, и ты тщетно пытаешься понять и нагнать его неуловимую сущность, но ничего не получается. Словно к ногам привязаны гири, и пустяковые дела, в обычных обстоятельствах требующие нескольких секунд, растягиваются на часы, но так и остаются незавершёнными… Невыносимые ощущения!
Вчера этот же путь от работы до метро занимал всего несколько минут, если не секунд, а сегодня словно уже два часа куда-то шпаришь на первой космической скорости, а метро не видно и на горизонте. Что за чертовщина! А в метро надо по эскалатору – вниз, затем в вагон, там две пересадки, опять в вагон, по эскалатору – наверх, на вокзал, мимо касс, к перронам!.. И на это сегодня как всегда уйдут не привычные полчаса, а целый век. Как время ужасно тянется, когда нам надо, чтобы оно прошло поскорей! «Как медлит время, когда мы спешим, и как оно спешит, когда мы медлим».
Это к тому, что сознание пытается растянуть десять минут на преодоление километра пути: я опаздываю на электричку. Я прорываюсь к вокзалу сквозь вяло текущее столпотворение, неизбежное в любом большом городе, тем более в пятницу вечером. Кто-то считает понедельник трудным днём, а мне он как раз очень симпатичен своей размеренностью и лунной сонливостью. Даже начальство в понедельник не так кричит, как оно начинает это делать в среду или к четвергу. А уж про пятницу и говорить нечего. Боюсь пятницы и всё тут. Особенно после обеда. Как же мы могли так извратить этот день Венеры, богини любви? Совсем не так надо жить в пятницу. Ведь пятница – это всегда праздник, за которым идут ещё два – суббота и воскресенье.
На улице май месяц, солнце печёт жарко, но Балтика ещё напоминает о себе холодным, временами прямо-таки ледяным ветром. Зима у нас любит спорить с наступлением лета иногда до конца весны. Жара пополам с таким ветром не очень приятна, особенно при беге. Очень может быть, что ещё и снег пойдёт…
Так что же наше время? Представлений о нём столько же, сколько и людей. Они наскакивают друг на друга, и мы не понимаем, почему не найти единого подхода. Да и надо ли? Для трёхлетнего ребёнка один год представляет собой треть жизни, а для столетнего старика – маленькую часть большого пути. Поэтому в детстве дни тянутся дольше, чего никак не добиться в старости. Время радости летит быстрее времени печали, и отпуск проходит как один день, а полчаса в кабинете стоматолога кажутся вечностью. Но где-то есть несчастнейшие из людей, которые постоянно ищут способы «убить время». И чем настойчивее они пытаются его убить, тем больше времени у них появляется! А кому-то его не хватает, вот как мне сейчас…
Кто-то налетает на меня, потому что у него время ещё сильнее сжато. Его у него ещё меньше, хотя куда уж меньше! Не успеваю разглядеть его, как субъект развивает параболическую скорость и тает в межчеловеческом пространстве. А вот шагает счастливый человек, у которого времени пруд пруди. Это сразу видно. Он бы даже рад поделиться им с кем-нибудь, но время – не деньги, вопреки известному высказыванию. Его взаймы не дашь.
