— Здоровье дороже денег, — добавил врач.
— Да, — вздохнула Галина Максимовна. — Здоровье дороже всего на свете.
— Золотые слова, — подхватил врач. — Надо ж ими руководствоваться в своей жизни.
Антонина Трофимовна пришла в класс взволнованная, бросила на стол стопку тетрадей и классный журнал. Обычное «здравствуйте» и «садитесь» произнесла довольно резко и сердито. Села сама за стол и, не снижая тона, сказала:
— Макарова, подойди сюда.
Люда Макарова, стройная высокая девочка со светлыми косичками и вплетёнными в них бантиком розовыми лентами была лучшей ученицей в классе. Она не была отличницей, но до третьего класса лидировала по успеваемости и по этой причине была очень горда и самолюбива. Несмотря на необычно высокий разгневанный тон учительницы, девочка в привычной своей манере легко и быстро встала из-за парты, вытянула тонкую длинную шею, гордо подняв голову, тряхнула косичками и подошла к столу. Антонина Трофимовна подала ей учебник.
— Открой страницу, где задачи и примеры на повторение.
Люда раскрыла учебник по математике и, листая страницу за страницей, нашла нужную.
— Теперь поищи задачу, которая тебе не знакома. Любую.
Девочка провела пальцем сверху вниз и остановилась на условии, которое сопровождалось рисунком — линией, разделённой на несколько отрезков.
— Нашла, — сказала учительница. — Как ты считаешь, это трудная задача?
Люда помедлила с ответом, внимательно изучая данные и рисунок.
— Ну так как? — нетерпеливо произнесла Антонина Трофимовна.
— Трудная, — ответила Люда.
— Вот и хорошо. Даю тебе пять минут на решение. Девочка сникла.
— Не бойся, оценку ставить не буду. Впрочем, если решишь за пять минут, поставлю отлично.
Люда подошла к доске, взяла мел и, глядя в учебник начертила линию. Разделив её на отрезки, обозначила расстояние между ними. Попробовала что-то складывать, вычитать, делить, но тут же стёрла все цифры мокрой тряпкой. Потом стояла, не шевелясь, лицом к доске, спиной к классу.
— Пять минут истекли, — сказала Антонина Трофимовна, глядя на часы. — Ещё подождать или нет?
Дополнительные три минуты тоже ничего не дали.
— Всё ясно, — сказала Антонина Трофимовна. — Не по зубам орешек.
— А я все равно её решу, — сказала расстроенная девочка, кладя учебник на стол.
— Когда? — спросила Антонина Трофимовна.
— Сегодня или завтра.
— Ах, завтра. Ну-ка, прочитай условие вслух. Люда прочитала.
— Верхозина — к доске, — сказала Антонина Трофимовна, и взбудораженные необычной сценой ученики с затаённым смешанным чувством надежды и тревоги уставились на Любку, которая сидела за второй партой крайнего ряда возле окна.
Верхозина подошла к доске, взяла мел и, вытянув кверху руку и подняв голову с коротко подстриженными тёмными волосами, сразу стала писать цифры.
— Я могу сесть? — спросила Люда.
— Садись, — сказала Антонина Трофимовна.
Макарова ушла на своё место. Пока она усаживалась и что-то недовольно ворчала себе под нос, Любка уже написала готовый ответ. Антонина Трофимовна посмотрела на доску и обратилась к классу:
— Проверьте ответ по учебникам.
Застучали доски у парт, защёлкали замки портфелей, зашелестели страницы — класс оживился.
— Правильно! — крикнул наголо остриженный лопоухий мальчик, сидевший на первой парте напротив Антонины Трофимовны.
Все остальные подтвердили.
— Найди ещё какую-нибудь задачу, — сказала Антонина Трофимовна, обращаясь к стриженному.
— Вот эту мы не решали, — сказал он.
— Диктуй.
Мальчик продиктовал. Одна минута, и задача была решена.
— Опять правильно, — удивились ребята.
— Надеюсь, теперь все удовлетворены, — сказала Антонина Трофимовна, повышая голос и глядя в дальний угол, где сидела Макарова. — Или ещё кому-нибудь взбредёт в голову нелепая мысль, будто Верхозина лишь потому стала отличницей, что я питаю к ней какую-то особенную слабость. Её, видите ли, люблю больше всех и поэтому ставлю пятёрки. Ведь это ж надо додуматься до такого абсурда! Постыдились бы! — Антонина Трофимовна побагровела и, взяв кое-как себя в руки, спросила уже спокойным голосом: — Макарова, что за вздор ты сеешь среди учеников?
— Я этого не говорила, — сказала Люда, вставая. Девочка, сидевшая на соседней парте через проход, повернулась к ней.
— Говорила, Людочка, говорила. Не отпирайся, — сказала девочка с места. — Вчера на переменке.
— Что я сказала?
— А то, что Любка получает пятёрки по блату.
— Выражение-то какое! — воскликнула Антонина Трофимовна. — «По блату!» Где только нахватались таких словечек. Кто тебя научил этому, Макарова?
— Никто не учил, и первая вовсе не я сказала, — отрывисто произнесла девочка и села на место, хлопнув доской парты.
— Встань, встань, Макарова, — сказала Антонина Трофимовна. — Встань, когда с тобой разговаривают.
Люда снова поднялась и, тряхнув косичками, презрительно посмотрела на подружку, которая сидела через проход от неё.
— Любка стала отличницей, а ты не стала, так тебя завидки взяли, — ответила девочка на её презрительный взгляд.
— А ты бессовестная ябеда, и больше не подходи ко мне.
— Ну и не надо. Думаешь, заплачу. А хочешь знать, я вовсе не ябедничала.
